— Ты сильный. Я могу забирать трупы? — Спросила Ренгу, наклонив голову, точно сова, только бошка, все же, была воронья.

— Забирай. — Согласился я.

— Куда ты пойдешь, Ма-а-арк? — Снова исковеркала она мое имя.

— Туда. — Вскинул я руку в сторону запада, мысленно продолжая свой маршрут по прямой с того места, откуда я пришел.

Вынув копье и перехватив его покрепче, я засмотрелся на спутницу. Она подошла к связанной веревками кучке трупов рыжих псов, села сверху, вцепилась в вязанку когтями на ногах и мощно махнула крыльями, мощным потоком ветра разбрасывая вокруг камни, ветки и землю. И исчезла в кронах, да так, что я вообще не мог сказать, где она теперь прячется.

По пути я встретил еще несколько шавок, одного сонного и, кажется, или пьяного, или объевшегося грибами греллина, и нашел еще одно тело инициированного. С первыми разобрался в бою, второго просто заколол без сожалений, а третьего внимательно осмотрел.

Став богаче на еще двадцать девять очков достижений и обучения, я грустно подметил, что за неделю пребывания здесь заработал меньше силы и влияния, чем за сегодняшнюю неполную ночь.

Тело. Уже несвежее, но не такое сгнившее, как труп у нашего лагеря. Несколько дней, может, пять. Самое начало нашего испытания. Это когда-то был воин, потому что на оторванной ноге болтался металлический сапог. Именно этот элемент тяжелого доспеха и уцелел, а остальные участки тела были без какой-либо экипировки. Кто-то все себе присвоил. Только сапогом побрезговал.

Копать я не стал. Более того, я с прискорбием обнаружил, что сейчас смотрю на изувеченное тело своего, скажем так, современника, и не чувствую ничего. Ни грусти, ни злобы, ни отчаяния, ни интереса. Похоже, сегодня мой фитиль сгорел.

Что касается Ренгу — мне со временем стало удаваться различить звуки ее перемещения в кронах деревьев. Она больше не показывалась и не разговаривала со мной. Только паковала веревками трупы, что я оставлял, и с ними исчезала в кронах. Что удивительно — труп человека не тронула.

— Что, ты людей не ешь? — Спросил я, вскинув голову.

— Не вкусно. Жилистое. — Стало мне ответом из тьмы.

Что ж, невкусно, значит невкусно. Мы продолжили путь. Я по земле, освещаемой масляной лампой, Ренгу по ветвям.

Часом позже, на горизонте, я увидел сразу две вещи. Первая — это река. Вторая — чертово северное сияние, которое было еще дальше. Нет, я ничего не напутал, это не рассвет, до него еще далековато. Это всамделишное северное сияние, такое, как оно случалось на Земле. Я не знаю, что оно обозначает в этих землях, в этом мире, но хочу узнать.