Глянув еще раз на уже умершего Антона, я убедился, что больше никогда не увижу этот скот. Он сам выбрал свою смерть. Но сейчас мне нужно думать о живых и тех, кто ждет меня дома. Нужно успеть добраться туда до тех пор, пока не случилось непоправимое. Я искренне надеялся, что фальшивая непреодолимая преграда по пути станет для гончих псов Барона проблемой, а если они решат подниматься пещерами, то их схарчат инсектоиды.

Я, удерживая Катю на плече, продолжал создавать повсюду взрывы и дымовые завесы с помощью иллюзии. Разогнался от противоположной входу стены как следует и прыжком перемахнул трехметровую в диаметре вырытую разложением яму-ловушку, помогая себе импульсом.

Выйдя под лунный свет, я тотчас отправился налево, под место, названное Катей борделем, и я помнил, где оно. Оттуда доносились стоны, когда меня только вели внутрь. Махнув вниз по лестнице, я резко свернул за угол и скрылся в тенях форта. Там же я и нашел дверь.

— Женя! — Рявкнул я, распахнув хлипкую дверцу крошечного каменно-деревянного домика. — Надо выбираться отсюда! Ты цела?

Девушка сидела в полусогнутом положении у стены, была чрезвычайно худой, несвойственно человеку, о котором должным образом заботятся, с впалыми щеками и красными от слез глазами. Такими красными, что мне показалось, еще немного и ее глаза начнут натурально кровоточить. Черные мешки под глазами, плохая одежда. Боже, что же здесь происходило…

И этот ублюдок смел что-то говорить о защите собственной семьи. Не думал я, что смогу кого-то так сильно ненавидеть в своей жизни. Я прикусил язык и щеку, чтобы отбросить наваждение и сконцентрироваться на происходящем. Женя мне не отвечала, лишь равнодушно смерила взглядом. Я усадил Катю рядом с ней, сказал, что скоро вернусь и вымахнул на улицу.

Как только я показался снаружи, мне в лицо летело острие топора. Все, что я успел, это отклонить голову, чтобы череп не раскроили, и топор вонзился мне в левую ключицу, раздробив ее вслед за пластиной доспеха. Если бы не крепость упрочнения, этот удар дорубил бы мне до сердца.

Не разбирая, кто именно меня атаковал, я поймал его на том, что быстро вытащить топор из меня противник не смог. Я вытащил из инвентаря копье и уничтожив разложением вражескую экипировку, пикой пронзил сердце вражеского бойца. Сила в его руках тотчас исчезла, давление на топор ослабло, и противник сполз вниз, потеряв равновесие.

Я тоже упал на четыре кости, сплюнул харчок крови, что моментально железистым привкусом смешалась со слюной, и уронил на пол лоб. Нет, нельзя вот так подохнуть от этого удара. Он тяжелый, но если я даже не вырубился, значит смогу это пережить. Нужно лишь…