Но когда адреналин, всосавшись в кровь, сделал мое мясо для хищников невкусным, а надпочечники взмолились в просьбе перестать мучить их потрясениями, шквал мыслей вернулся. Были они бессвязными и в основном крутились вокруг того, что нам теперь делать. Ведь дальнейшего плана у меня и правда не было.

Первую остановку мы сделали тогда, когда Катина маскировка снова перестала действовать. В качестве места отдыха мы расположились спинами к небольшой земляной кочке, которая аккурат по возвышению составляла метр с копейками. В прямой видимости с форта мы невидимы, и этого нам хватило, чтобы назначить место выгодным для передышки.

А она была нужна. Особенно сейчас, когда вместо полной глухоты, коей я был награжден в форте, сейчас в моем мозгу нарастал писк, и сигналы от нервных окончаний в ушах начал восстанавливаться. Как будто кто-то режет канцелярским ножом огромный кусок пенопласта. Прямо у меня в голове.

Заозиравшись, прежде чем погрузиться в тень крошечной возвышенности, я окинул взглядом просторы равнин. До ближайшей кромки леса нам идти еще несколько часов с текущей скоростью, но там была вожделенная нами свобода от угрозы схлопотать в спину стрелу или кусок льда.

Тот человек, которого я по настоятельной просьбе Жени вытянул из ямы, отправился с нами, и вел себя очень тихо и незаметно. Это был обычный мужчина, лет сорока, с глубоко посаженными темными глазами, неплохо сложенный физически, но с явно выделяющимися изменениями, которые происходят у людей с возрастом. Проблески седины, пару округлых родинок на лице, выступающих наростами, короста между бровей, вроде как чем-то болеет, залысины, но еще не островок, а так, только-только начинается.

Невзрачный мужчина, встреть я такого в толпе, никогда бы не обратил внимания. И сейчас тоже, он просто, насколько я понимаю, молчаливо последовал за нами. Но раз уж Женя по каким-то только ей ведомым причинам заставила меня рискнуть, чтобы вытащить его из ямы, значит удосужится объяснить, как он с ней связан.

Еще через полчаса пути, после той короткой и молчаливой передышки, мы устроили еще остановку. Слух постепенно возвращался ко мне, что натолкнуло на определенные мысли. Никакой травмы от резкого удара воздушной волны я не получил, отрыва или перелома волосковых клеток в ухе не случилось. А вот титаническая нагрузка на них произошла. Только этим я могу объяснить тот факт, что по прошествии такого сравнительно непродолжительного времени я постепенно начал что-то слышать.

Меня обрадовал этот факт. Остаться глухим было бы ужасно, учитывая, в каких обстоятельствах я использую все свои органы восприятия. Случись так, что слуха я бы лишился начисто, могу предположить, что в скорости это привело бы к моей смерти из-за недостаточной осмотрительности. Я был лишен шанса быстро перестроить свою жизнь и восприятие на другие органы, ведь слух я именно что почти потерял, а не родился таким.