То есть, я заинтересован в том, чтобы хотя бы какую-то часть этих людей оставить при себе. Тех, кто будет лоялен, даже послушен в определенной степени, тех, кому можно доверить определенный труд с соответствующим вознаграждением: безопасность, еда, относительный комфорт и шансы на выживание. Я отдавал себе отчет в том, что некоторым может быть не по душе «новая неволя», с кем-то вроде меня во главе, и они предпочли бы свободное плавание и собственный взгляд на способы выжить. Я не стану таким препятствовать. Даже если среди них будут желающие вернуться к Барону, пораженные стокгольмским синдромом.

Страницу с Константином я считаю временно перевернутой. Он не скоро оправится после того, что я сделал, и ведь главным образом, пусть я его и не убил, я сильно пошатнул его авторитет. К нему в лагерь под прикрытием и с легендой завалились двое прощелыг, устроили переполох, убили кучу бойцов, увели рабов, освободив их, и ушли, фактически, безнаказанные. Этот щелчок по носу будет долго и болезненно аукаться кровавому тирану, и я не удивлюсь, если там сменится власть.

Стало быть, его я могу больше не бояться. По крайней мере какое-то время у меня в запасе точно есть, и, как нельзя кстати в мой лагерь добровольно пришли люди, которых я, пусть и без фанатизма, но планирую использовать в своих стратегических целях.

Ну, отступление пусть и вышло лирическим, мне аккурат было необходимо проснуться и запустить мозг в работу. Лизка, пока я прикидывал суммы и слагаемые, разлила суп, выскребая питательную жижу с самого дна, тем самым освободив крупный котел для Кары, что уже шинковала овощи и мясо.

— Итак. — Катя встала рядом со мной, по правую руку, вроде как моя заместительница, а Варя, увлеченная появлением большого количества новых лиц, почти смешалась с толпой. Одному Боре хорошо — медвежий храп сотрясал стены. Святая простота! — Меня зовут Марк, это я был минувшей ночью в форте у Константина. И вот она, Катя, вы наверняка успели познакомиться и все обсудить по пути, — я коснулся пальцами плеча девушки, и она кивнула присутствующим, рассевшимся кто как, полукругом, на теплом полу пещеры, — тоже была. Мы вместе провернули то, чему вы все стали свидетелями.

Я смерил взглядом присутствующих, но не видел их лиц, а прокручивал в голове ужасающие картинки прошедшего побоища. Буду честным хотя бы перед самим собой — надеюсь, что те дети, а также взрослые с грудничками на руках, сумели спастись. Но волей судьбы мы разминулись, и побежали в разных направлениях. Но одно я знал точно, экспедиции в поисках других людей и малых групп я продолжу, дабы собрать как можно больше народа. Нет, не из корыстных побуждений и жажды власти, мне вообще до лампочки это, а скорее из мысли о необходимости оставаться людьми.