Еще Виолетта сказала, что ей, по большому счету, плевать, что с ней будет дальше, ведь хуже уже вряд ли может случиться, потому первым делом она уточнила, планирую ли я поступить с ней так же, как когда-то сделал Константин. Я отрицал подобное намерение, с ужасом осознавая, насколько сломанная «кукольный мастер» сейчас стоит передо мной. Мне стало понятно, почему она такая неразговорчивая, но когда рассказ она свой все же начала, был он длительным и описан во всех подробностях.

Я спросил о физическом состоянии девушки, и та посетовала, что помимо незалеченных травм после избиений и насилия, она подозревает у себя беременность. В реальности, там, на Земле, у нее остался ребенок, потому она, как мать, понимала сигналы своего организма, но до конца не была в этом уверена.

Моя мантия прилипла к спине, а руки пошли мелкой дрожью. Ком, застрявший в горле, царапался и никак не желал провалиться вглубь. Все, что я испытал от этого рассказа — шок, граничащий с фантастикой.

— Я не знаю, что добавить. — Честно заявил я, когда рассказ был закончен.

— Не нужно ничего добавлять. — Ответила девушка. — У каждого своя беда и своя история. Мне, как и всегда, повезло меньше остальных.

Такое смирение и принятие напугало меня еще сильнее. Я даже не представлял, что мне делать с ней, как адаптировать, как мотивировать к выживанию после того, что узнал про нее. Клянусь, будь у меня возможность, я бы отыграл этот момент назад, просто чтобы не знать. Но корову из фарша обратно не слепить, а сказанных слов не воротить.

Сколько же жизней эти уроды переломали, не сосчитать. Егор, подозреваю, просто не все мне рассказал, да и не представилось нам возможности побеседовать. Полагаю, ему тоже крепко досталось, раз он решился на такой отчаянный шаг. Мне стало стыдно, что я поспешил с выводами о картинности его деяния, не выявив истины, я повесил ярлык. Но я не бог, и не всеведущ, мне тоже свойственно ошибаться. Впрочем, мне еще предстоит поговорить с ним.

Что-то мысли мои стремились сбежать от ситуации. А Виолетта стояла и смиренно ждала, что же я ей скажу. Надо бы подвести черту, обозначить какое-то решение.

— Покажись нашим докторам. Целебная магия и лекарства из магазина достижений помогут тебе восстановиться. А вот то, что творится у тебя на душе, лечить придется всю жизнь. — Сказал я, принимая ее в состав нашей группы, осознавая, что пользы от нее не будет.

— Нет, Марк, — опять качнула она головой, — если ты решил, что я нуждаюсь в психологической поддержке, то ты ошибся. Меня даже это не сломает. Я вернусь домой, к своему сыну, даже если мне отпилить руки и ноги. Зубами буду ползти. Надеюсь, ты это усвоишь и не спишешь меня со счетов, понял?