Вот он, воин, с основной специализацией на ремесле брони и оружия. Физически подготовленный, с регулярными тренировками многие годы подряд. И я, хилый офисник, изредка посещающий спортзал, да и то, только ради того, чтобы не схлопотать возрастные болячки раньше времени. Да еще и уровень у него, в сравнении со средней силой в лагере, тоже выдающийся. После последнего распределения — уже восьмой. Не удивлюсь, если его набор навыков сильно улучшает его физические данные.

— Ты плывешь, Марк! Открой глаза, соберись! — Делал он переступы, будто пританцовывая, и совсем не выглядел хоть сколько-то уставшим.

Ему удалось меня спровоцировать, но то была не слепая ярость, как может показаться, а я именно хотел, чтобы так показалось, а холодный расчет. С воплем рвущегося в битву варвара я ринулся в тупую лобовую атаку, метя в грудь, и когда стало понятно, что его защитный маневр начат, я резко, как смог, затормозил по земле и на вымахе, со всей своей длины руки, выкручиваю на двести восемьдесят градусов копье по горизонтали! Да, лишь на миг я открывал спину, но ход был настолько неожиданным, что успеть защититься Вова не смог.

Тяжелый во всех отношениях удар пришелся ему в правый трицепс, явно сильно его отсушив, а выпад соперника я пропустил буквально мимо своего бока в нескольких сантиметрах. Хруст древка и тяжесть удара покачнули противника, он отскочил в сторону и едва устоял на ногах.

Владимир после этого удара изменился в лице. Нет, не стал злее, скорее более задумчивым. Похоже, в его учебном плане был допуск того первого, пропущенного от меня удара, но вот второго, еще и такого каверзного, не значилось. Мне удалось удивить инструктора по физподготовке, и возмездие не заставило себя долго ждать.

Ни до, ни после я не видел таких быстрых людей. Он атаковал стремительно и ловко, оставаясь при этом совершенно неуловимым. Черт побери, у него голова почти седая, а скачет как сайгак, оставаясь вне досягаемости. Такими темпами я не просто проиграю, а еще и в больничку слягу, с множественными гематомами. А учитывая, что наш бой, явно вышедший из-под понятия «тренировочный» наблюдал уже весь лагерь, ударить в грязь лицом я не мог.

У меня есть лишь минута, чтобы завалить его на лопатки и принять поражение. Применяю ускорение!

Все резко смазалось перед глазами. Движения соперника стали невнятными и вялыми, как будто он не хотел меня атаковать и не стремился попасть, но его напряженное лицо и пошедшие буграми вены на коже говорили об обратном. Скандирования в нашу честь по краям тренировочной площадки превратились в звенящий и по большей части раздражающий гул, который трудно было разобрать.