Торин молча посмотрел на неё. Взгляд его выражал сложную гамму чувств: от «ты идиотка» до «но мне платят, так что ладно».

— Вот и славно, — кивнула Грета.

Они шли около часа, когда случилось неизбежное. Грета, которая действительно ни разу в жизни не отличала сталактит от сталагмита, случайно задела плечом подгнившую деревянную балку крепления. Балка, простоявшая тут лет триста, издала печальный скрип, словно прощаясь с жизнью, и рухнула, увлекая за собой добрую половину потолка.

Грохот стоял такой, что у Греты заложило уши. Когда пыль осела, она обнаружила, что лежит на чем-то мягком, тёплом и мускулистом.

— Торин? — прошептала она.

Торин моргнул. Он лежал на спине, придавленный частично каменной крошкой, частично принцессой, и лицо его выражало то особое смирение, которое бывает у людей, уже сто раз умиравших на этой проклятой работе.

Грета быстро скатилась с него и огляделась. Выход из тоннеля был завален наглухо. Они оказались в небольшой камере — метра три на четыре — с низким сводчатым потолком и единственным предметом обстановки: широкой лежанкой из толстого слоя мягкого пещерного мха. Мох светился слабым голубоватым светом, создавая иллюзию интимного полумрака.

— Завал, — констатировала Грета очевидное. — Нас будут искать?

Торин покачал головой. Потом показал пальцем на неё, изобразил жест «корона», сделал страшное лицо и широко раскинул руки. Перевод: «Будут. Но Запретные Шахты огромные. А куда именно мы пошли, никто не знает».

— Отлично. Просто отлично.

Грета села на край грибной лежанки и обхватила голову руками. Ситуация была унизительная. Мало того что она, принцесса, застряла в древнем забое как обычная неудачница, так ещё и в компании мужчины, который даже не мог её словесно утешить.

— Надо искать другой выход, — сказала она. — Здесь должна быть вентиляционная шахта или старая трещина в породе.

Они вдвоём ощупали стены. Глухо. Камень везде был монолитным, без единой щели. Грета начала паниковать, но тут её рука наткнулась на странный выступ в стене — маленькую нишу, в которой лежал предмет, похожий на золотое яйцо размером с кулак.

— Что это?

Торин подошёл, наклонился и вдруг широко раскрыл глаза. Он резко выхватил яйцо из ниши и начал тереть его ладонью, счищая вековую пыль. Под слоем грязи проступили руны и сложный узор из концентрических окружностей.

Торин ткнул пальцем в яйцо, потом в Грету, потом в пол, потом сделал жест, который у гномов означал «очень, очень древняя штука».

— Артефакт? — догадалась Грета.

Торин кивнул и показал на руны. Среди них выделялся символ, похожий на стилизованную дрожащую линию.