Я пока не перебивал «докладчика», и он продолжил:

— Чего-то про день милиции заспорили. А что, праздник уж не за горами. Как тут не вспомнить про былые подвиги? А в таких случаях всегда несогласные с рассказываемой версией найдутся. Нас и всего-то трое: дежурный с помощником да я, а расспорили из-за какого-то пустяка, чуть до взаимных оскорблений не дошло. И вот, когда я уже было побеждать начал, логика у меня всегда, сам знаешь, железная…

Санькина логика часто напоминала обыкновенное занудство, и я испугался. Вот сейчас его унесёт в какие-нибудь микроскопические детали происшедшего, и мы там вместе с ним благополучно и утонем. Поэтому я поспешно с ним согласился и поощрил к дальнейшему повествованию мощным вопросом:

— И?

— А что «и»? — обиделся Санька на моё нетерпение. — И тут — звонок. На автовокзале задержали какого-то воришку, то ли карманника, то ли непонятно что. Короче, надо сгонять туда, разобраться. Поехали с «Борей — сорок кэмэ», да ещё Гришка за мной увязался, скучно ему, видите ли, в дежурке сидеть, раз ничего не происходит. Приезжаем, и видим такую картину: в комнатке… ты же знаешь сколько там места в пикете?

Я кивнул.

— Так вот, там — теснотища! У дверей — двое парней выход загородили.Наша Анна Смирнова из патрульно-постовой — за столом с телефонной трубкой в руке. Около стола какая-то тётка колхозная стоит, а на полу в грязи… Ты же знаешь, как осенью в пикете на автовокзале бывает? — Точь-в-точь как в общественном сортире. — опять обратился ко мне Санька.

Знаю, знаю, не тормози, кивнул я, изображая крайнее нетерпение. Понял это Санька или нет, но продолжил уже более сноровисто:

— Так вот, на полу в грязи ползает какой-то мужик, то ли обнять ноги этой тётки пытается, то ли того пуще — сапоги целовать. Бурчит что-то невнятное, вроде как — не погуби. А я гляжу на этот натюрморт и думаю: ни фига себе, какие воры правильные пошли! Раз уж попался — так сразу и в признанку, да ещё в такую убедительную — чтобы уж никто не сомневался — раскаивается. Вот бы всегда так.

Санька остановился и хитро посмотрел на меня, как мол, тебе мой рассказ? А я его надежд не оправдал, сурово заявив:

— Санёк, ты же мне про маньяка собирался рассказать, а сам про каких-то воришек байки травишь.

Санька весело рассмеялся, как будто я высказал ему лучшую в мире похвалу.

— Ага, не догадался!

— А о чём тут догадываться требовалось? — удивился я.

— Так когда эта тётка у стола обернулась, я смотрю — мать моя, это же Галина! Та самая, наша подопечная, по изнасилованию. Только одета, как будто в колхоз на картошку собралась. И тут начинаю понимать, почему этот мужик у неё в ногах ползает.