А что? Правильно мужик рассуждает. И нам работы меньше. Только чтобы до увечий не доходило. А по мелочи Светлана Николаевна и сама разберётся, работа у неё такая.

— Ну вот и замечательно! — одобрил я жизненную позицию Михайлова. — Теперь садись вот сюда и пиши, как дело было по правде.

— А пацанам что за это будет? — насторожился он.

— А ты напиши так, что называть их не желаешь и претензий к ним не имеешь.

— Ага! — Михайлов расслабился и повеселел.

Минут через пять он протянул мне листок бумаги с кривыми каракулями. Я прочитал и восхитился. Из написанного получалось, что травму несчастный получил в общежитии во время диспута за круглым столом из-за расхождения во взглядах с коллегами, и что это дело житейское, не требующее вмешательства милиции. Закончил он фразой, которую я ему и подсказал чуть раньше.

— Точно, тебе бы сказки писать! — похвалил я Михайлова, не став придираться к определению понятий. Кому пьянка, а кому и творческий диспут. — Вот укажи ещё, сколько вы там бормотухи во время своего диспута «уговорили», и будет всё тип-топ и абгемахт.

— Так ящик, наверное.

— Ну вот и записывай.

Когда Михайлов закончил свой опус, я положил перед ним прокурорскую повестку. Мужичок прочитал написанное на ней и вопрошающе посмотрел на меня. Я прокомментировал:

— Тебя вызывают в прокуратуру по факту твоей травмы, повлекшей обращение за медицинской помощью. Твоя задача — рассказать всё, как есть, безо всяких сказок. То есть…

Я не закончил фразу и посмотрел на Михайлова.

— Гражданин начальник, мы хоть и пыль на ветру, но люди с понятием. — заверил он меня. — Всё будет тип — топ и… забыл, какое ещё слово вы там говорили. Только можно я в прокуратуре про «петуха» рассказывать не буду? Неловко как-то.

— А это уж как пойдёт. — не стал я его жалеть. — И вот ещё что. Дописывай в бумаге: я, ФИО, предупреждён об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. И подпишись.

Когда Михайлов написал, что требовалось, я забрал бумагу и металлическим голосом сообщил ему:

— Теперь слушай сюда. Эта бумага будет у меня, и если ты наплетёшь в прокуратуре сказок про незнакомых людей и папины часы, ей будет дан ход, и у тебя появится реальная возможность познать то, от чего ты так философски не зарекался десятью минутами раньше. Всё понятно?

Михайлов побожился мне, как умел, и был отпущен восвояси. Можно было поставить себе маленький плюсик. Из этой травмы прокуратуре глухаря уже будет не сделать, и то хорошо. А мог бы прилететь и грабёж. Я ни минуты не сомневался, что без сегодняшнего инструктажа гражданин Михайлов рассказал бы заместителю прокурора сказочку про папины часы и жестокости неизвестных ему череповецких супостатов. А прокуроры не имеют привычки проверять показания так называемых потерпевших, прежде чем возбудить уголовное дело.