На моё счастье Борис Михайлович оказался в кабинете один, но уже весь в работе, о чём свидетельствовало раскрытое уголовное дело на столе перед ним и телефонная трубка, неизвестно каким чудом державшаяся около уха. Руки следственного начальника были заняты: одной он стремительно листал дело, а витиеватые манипуляции второй руки, видимо, были призваны усилить словесную аргументацию. Я искренне пожалел собеседника, лишённого удовольствия видеть эту картину — несомненно, смысл сказанного дошёл бы до него значительно лучше.

Рябинин мимолётно взглянул на меня, но никак не отреагировал и продолжил свой разговор. Всё ясно — идёт вычитка обвинительного заключения, и кто-то прямо сейчас в телефонном режиме получает начальственное мнение по поводу того, что он тут нагородил.

— Борис Михайлович, на две минуты… — начал было я, но тут же был безмолвно остановлен нетерпеливым мановением его руки, что означало примерно следующее — садись и не мешай.

Пришлось подчиниться. Я уселся на стульчик у двери и притих. Всем в райотделе было известно, что после чистилища у Рябинина, утверждение обвинительного заключения в прокуратуре, как правило, проходит без сучка, без задоринки. Так что любой следователь полагал за благо нарваться на нелицеприятные замечания своего шефа здесь и сейчас, чтобы избежать неприятностей в дальнейшем. Конечно, оправдательные приговоры, свидетельствующие о сокрушительном браке в работе следователя, в советском суде были не в моде, но возвращение дела на дополнительное расследование вполне могло случиться. А это тоже большой «ай-яй-яй».

Только почему по телефону-то, удивился я. Такие вещи Борис Михайлович предпочитал проводить визави, так сказать. Ответ, впрочем, нашёлся тут же. Рябинин положил, наконец, трубку и беззлобно произнёс:

— Стервец! Сроки горят, а он смотался домой. После дежурства, дескать, отдыхать положено. Дудки! Если горят сроки, отдыха существовать не может. Ни-ка-ко-го: — по слогам продекламировал он, — ни днём, ни ночью, ни после дежурства, ни перед смертью. Ну ничего, сейчас заявится, как миленький!

Борис Михайлович закончил свои не страшные на самом деле обличения и совершенно вне связи с только что сказанным заявил:

— А я тебе говорил — переходи в следствие. Настоящая работа только здесь. Учись, пару курсов ВУЗа закончишь, можно будет под какую-нибудь удобную оказию перетащить тебя, сначала исполняющим обязанности, а потом и совсем. Ты парень башковитый, главное уже знаешь, а тонкости профессии осилишь на практике.

— А как же ни сна, ни отдыха? — напомнил я Рябинину недавние его слова.