И не потому, что я скучала. Напротив, как мужчина он меня не волновал больше совсем. Но именно эта мысль, как ни парадоксально, вызывала гадливое ощущение на душе… На кого я потратила свою молодость? Свои лучшие годы? На человека, который и правда не был мне интересен… Не мой мужчина. Чужой, проходящий… А я вместо того, чтобы жить свою жизнь, развиваться, развивать карьеру, угробила эти пять лет на него, чтобы теперь какая-то краснопопая грымза смотрела на меня свысока и давала определение тому, как я готовлю кофе или складываю бумажки в папку. А ведь у меня высшее образование и я далеко не дура…

Беркут во многом был прав. И это расстраивало больше всего…

Ну, вообще не только это…

Во время обратного пути мы больше не разговаривали. Он лаконично спросил у меня домашний адрес, а когда я начала отнекиваться, что мол, доеду до дома на метро сама, раз уж он меня отпускает с работы пораньше, ведь трудовой день еще не закончился, просто проигнорировал мои уверты, жестче и раздраженнее повторив вопрос об адресе.

Мысленно я, конечно, была ему благодарна, ибо просто представить не могла, как попрусь на другой конец города на диких шпильках.

Он высадил меня у подъезда и, не смотря в мою сторону, обозначил, что завтра и послезавтра на работе его не будет, но это не отменяет того, что он может позвонить по какому-то дело, а еще снова попросил помочь его дочери по каким-то делам.

Ну, как попросил. Констатировал. Приказал. И был таков…

«Подчиняйся»,- крутилось в голове снова и снова, когда я вспоминала тот наш сумасшедший поцелуй, стоя под душем…

Ужасающее всего было то, что я колебалась, идти мне в душ или нет…

Усталость затопила каждую клеточку моего тела. Освободившиеся от тисков непривычных лодочек ноги зудели, но я чувствовала на себе Его запах… Запах настоящего, взрослого мужчины. Властного, подчиняющего… И… не хотела его смывать. Вот так…

Беркут жутко бесил меня. Он был деспотом, самодуром, грубияном, отчасти эгоистом, но…

Он был совсем другим. Не таким, как единственный в моей жизни бывший муж-Бестужев.

В нем была твердость, стержень, грубость, которая, как ни странно, только влекла, а не отталкивала.

Бестужев был жесток по-изворотливому. Не зря же адвокат.

Жестокость Беркута, думаю, скорее была похожа на ту, что парни проявляют во время драки.

Он не ударит в спину. И мне почему-то кажется, что не предаст…

Отогнала ненужные мысли от себя, как наваждение.

Пошла в душ. Долго-долго стояла под горячими струями воды и… вспоминала…

Другой жар. Иного рода… Тот, что давно уже не испытывала. Да и испытывала ли когда-либо вообще?