Дружинник выдвинулся между нами и Грековым, а тот ответил:

— Это вы себе позволяете записывать то, на что не имеете права. А я всего лишь удалю видео изображения с диска, который принадлежит княжеской семье. Прежде чем записывать, вы обязаны были спросить разрешение.

— Какое разрешение? Мне откуда было знать, что это устройство сработает в руках племянника? — Дядя пытался добраться до Грекова и обойти дружинника, но тот уверенно вставал на пути, не переставая следить и за мной. — И вообще, по какому праву вы решаете? Я хочу поговорить с Александром Павловичем. Возможно, у него будет другое мнение.

— Приедет Александр Павлович из Дальграда, и поговорите, — сухо сказал Греков, возвращая дяде телефон. — И вообще, прекращайте орать. Ночь. Люди спят, а вы им мешаете.

Он развернулся и ушел, не обращая на нас больше никакого внимания, и даже сделал вид, что не слышал, как Олег в сердцах бросил ему вслед: «Сволочь!» Довольно громко бросил, между прочим, так что дружинник посчитал своим долгом защитить начальство.

— Алексей Дмитриевич стоит на страже интересов Шелагиных.

— Где он там нашел эти интересы? — возмутился дядя. — Тоже мне, секретный секрет, что детям читали на уроке географии… или биологии, не знаю, как маркировано это видео.

Мы отошли, и дядя сказал:

— Отосланная Лихолетову запись сохранилась, и я даже не знаю, что ему посоветовать: опубликовать сразу или скрыть от чужих глаз.

— Не думаю, что Лихолетову нужны проблемы. Ему нужно об этом сообщить, а дальше пусть сам пробивает использование.

Проблемы Лихолетова меня волновали мало, а вот внезапно пришедшая в голову идея… Странно, но, когда дядя разговаривал с Грековым, я почувствовал, где находился проигрыватель. Наверное, сыграло свою роль то, что в нем находилась моя энергия, а мы находились рядом.

«Как проигрыватель можно отключить?»

«Только выкачав из него энергию. Тогда он перестанет работать и никто не сможет его активировать, потому что нужно уметь заряжать. Хочешь попробовать?»

«Разумеется. На кой черт я потратил деньги на диски, если не смогу их увидеть? А если не смогу проиграть я, то будет логично, если не сможет проиграть и тот, по чьей вине это случилось. И вообще, я бы хотел посмотреть на рожу Грекова, когда он поймет, что артефакт больше не работает».

«Слишком много потенциальных наблюдателей. Плюс камеры», — напомнил Песец.

«На них и при дневном свете мало что можно было различить, когда я использовал Скрытность».

«Тем не менее вас там рассмотрели, и если засекут здесь, не только поймут, что ты вывел из строя артефакт, но и что ты знаешь то, чего не должен. Так себе идея, слишком демаскирующая».