«Докачать-то раз плюнуть. — Я завороженно вертел в руках неуловимую „монетку“. — Буду резать руку и залечивать, пока не докачается».
«В этом нет необходимости, — всполошился Песец. — У тебя самая малость осталась до потолка, само дойдет. А вот если будешь себя резать и кто-то заметит, дурка тебе обеспечена».
Глава 18
Со вторым артефактом дело пошло бодрее. Настолько бодрее, что дядя привлек нас с Федей к описанию добытых экспонатов. Были они пока трех типов: камни, плитка и таблички, так что «рыбу» дядя заготовил, от нас требовалось внести данные с диагностических артефактов и указать место, где это было выкопано. В результате за пару дней мы упахались так, что Федя перед сном пошутил, что я его вытащил потому, что моему дяде нужны были бесплатные рабы.
Когда Олег предложил ему завтра ничего не делать, Федя обиделся и заявил, что он тут со скуки помрет. Даже захудалый планшет не разрешили использовать. Но тут уж Шелагин был непреклонен — во избежание того, что Федя может где-то засветить свое местоположение, телефон ему не возвращали ни под каким предлогом, да еще и предупредили, что если кто-то из нас с дядей даст воспользоваться своим, то и мы останемся без средств связи с окружающим миром.
Средства связи нам были не лишними, потому что именно из них мы узнали, что кровати на складе, а заказанные контейнеры — в пункте выдачи. Зырянов же сидел в Горинске поскольку предложил свой приезд отложить на неделю, пока все не устаканится более-менее. Сказал, что новости есть, но не особо важные и нетелефонные. То есть заинтриговал, но без конкретики, и придумывать себе можно было все что угодно.
Еще нужно было выбраться на этой неделе на Полигон, иначе занятие пропадет — переносить абонемент никто не будет. А отрабатывать мне было что: новых приемов куча, но при пристальном наблюдении со стороны княжеских прихвостней отрабатывать их было неправильно, поэтому я ограничивался разминкой, каждый день — новой.
Короче говоря, дел в Верейске хватало, но при этом бросить Федю в одиночестве тут тоже было нельзя. Потому что Феде будет скучно, и в результате он может обнаружить что-то ненужное. Не уверен я, что Федя не начнет совать свой нос везде и что мы все хвосты прикрыли. Слишком много их, этих хвостов, за всеми не уследишь.
Но вопрос решился сам. Причем не только он.
Когда мы с утра тащили под навес очередные описанные строительные камни, раздался возглас:
— Федор, вот ты где! А мы переволновались за тебя.
Орал старший Шишкин. Младший оказался так рад его видеть, что выпустил свою ношу из рук аккурат на мою ногу. Тяжеленной усиленной каменюкой, с размаху… Не знаю, как я не заорал, но зашипел и запрыгал на одной ноге подальше от друга. Вторая опухала буквально на глазах.