— Мне от Владика нельзя удаляться, пока блок не скину, — напомнил я. — Потом, да, потом лучше будет рвануть подальше.

«Рвануть, рвануть… Сговорились, — проворчал Песец. — Свое надо защищать. Все равно перед кем: перед этим вашим тухлым Владиком или перед князем».

«Скажи честно — за яблони переживаешь».

«Конечно. Где мы еще такие возьмем, ты подумал? Это идеальные сорта, выведенные лучшими умами того времени. Вы до них не доросли пока».

— Черт, про блок я совсем забыл, — стукнул себя рукой по лбу дядя. — Действительно же, уедешь далеко — силу потеряешь. Нет, нужно как-то пересидеть, пока модули не найдем и не сбросим все.

«Он забыл уточнить: все нужные модули, — ехидно заметил Песец. — Потому что только знание всех стихийных разделов делает мага настоящим магом».

«Или знание конструирования».

«Найти инфу по конструированию куда менее вероятно, чем найти все нужные модули. Посмотрим, что будет осенью. Но знаешь, в случае чего лучше быть не с полной силой, но живым. Знания потом можно будет добрать».

Дядя мрачно начал описывать доску объявлений перед упаковкой, делая кучу нужных и ненужных измерений. Впрочем, это мне они кажутся ненужными, а с учетом того, что археологам к этому объекту вскоре будет подступиться сложно, все эти измерения вполне могут оказаться не просто нужными — необходимыми.

Шелагин и его подручный вскоре Федю отпустили. Как тот рассказал, показывали ему фотографии людей, которых он раньше не видел и которые, как друг подозревал, были либо задержаны, либо пока просто подозревались в покушении на него.

Под его болтовню приготовление обеда прошло незамеченным. Но за обед сесть мы не успели, как неожиданно приехал Лихолетов. Вот его в лагерь не пропустили ни под каким предлогом, посчитали, что гражданских здесь больше, чем нужно. Или как вариант, что посторонним Федю видеть не надо.

Пришлось нам с дядей выходить за проходную. Оказалось, Лихолетов внял дядиной просьбе и решил дать на время свой артефакт для раскопок. Был он в точности похож на дядин, поэтому сразу встал вопрос, как они будут определять свой.

— А личные номера у них есть? — спросил я.

— На таких артефактах только номер серии, — трагически простонал Лихолетов. — Я думал, разрешат поприсутствовать на раскопках и я лично проконтролирую.

Вот и выяснилась причина его щедрости: хотел сунуть нос во все, что мы достанем здесь из земли. Лично пощупать каждую табличку — подозреваю, что, кроме них и камней, в этом месте ничего не сохранилось.

— Здесь такие строгости, Аристарх Петрович, что мы с племянником себя чувствуем арестованными, — ответил Олег, давая понять, что он не простил того, что начальство даже не попыталось его отбить. — Никаких лишних движений. Только на своем участке сидим, когда в лагере.