Я почти дословно пересказал услышанное. Уж не знаю, в чем причина, но после того как я начал использовать модули, моя память резко улучшилась. Но улучшение касалось только поздних событий, более ранние, до появления Песца в моей жизни, я помнил так же, как и раньше.

— Так. Проверяли тебя. На предмет чего?

— Песец только мог сказать о сканировании.

— Есть у меня мысли, но они какие-то фантастические, хотя в этот вариант укладываются все странности вокруг тебя. — Олег смерил меня взглядом, от которого мне почему-то стало не по себе. — Отца надо пытать. Если он ответит положительно на один мой вопрос, то окажется, что я прав, а Живетьевы — клан беспринципных тварей.

— Мы вроде к этой мысли давно пришли? В смысле, что Живетьевы не слишком щепетильны.

— Ну… — Олег надул щеки и с шумом выдохнул. — Целители все же считались некой частью общества, к которой относились с доверием. Деньги они запрашивают немалые, но и вредить не должны. Как в нашем с тобой случае. Одно дело — Алка, которая выгрызает место своему сыночке, а другое — целый Род вредителей.

— Все же, о чем ты подумал?

— Не буду пока говорить, — уперся он. — Потому что, если это окажется неправдой, то я буду выглядеть идиотом. Нужно говорить с отцом. Если кто знает, то только он. Вовка либо не знает, либо говорить не захотел. А почему не захотел — вот в чем вопрос… — Олег постучал по рулю. — Так. Завтра не получится, потому что нужно поговорить с Лихолетовым и сдать ему артефакт, а послезавтра выедем в Горинск. В идеале бы отдать артефакт сегодня, но боюсь мы приедем слишком поздно.

Я хотел было настоять, чтобы он сказал мне, но внезапно все факты в моей голове сложились в стройную непротиворечивую картину и она оказалась столь неожиданной, что я предпочел бы, чтобы это оказалось неправдой. Может же все это быть случайным совпадением? И объяснение всем странностям есть, но совсем из другой оперы.

К Лихолетову, разумеется, мы и не подумали заезжать, потому что в такое время, когда мы въехали в Верейск, приличные люди спят. Основания считать главу Гильдии неприличным человеком у нас были, но будить его посреди ночи — окончательно портить отношения.

Машину разгружать дома тоже не стали. Хотелось есть и спать. Поэтому спальники вытащили, в комнаты забросили и собрались на кухне. Обошлись бутербродами с осетрецом, за куском которого я сгонял до стазисного ларя. Олег еще с вожделением посмотрел на кофемашину, но потом решил, что не уснет после чашки кофе, и ограничился травяным чаем. К разговору, который мы начали в машине, больше не возвращались. Но думали мы о нем оба.