Для Олега рассказ оказался полнейшей неожиданностью, он растерянно переспросил:

— Женька? Подворовывал? Вов, я не могу поверить.

— И тем не менее. Как вы понимаете, это не то, что следует выносить из семьи. Чем меньше человек знает, тем лучше. Илья, не связывайся с той семейкой, гнилые они. И прошу тебя, не заводи о них разговор при деде, потому что можешь нарваться на оскорбление. Для него тема воровства твоего отца очень болезненная, он моментально выходит из себя и взрывается.

Дед, когда на меня злился, говорил: «Порченная кровь». Я думал, он намекает на слабый уровень моего отца, а оно вон как повернулось…

Влад вразвалочку двинулся в нашу сторону, поэтому все замолчали.

— Вы долго еще? Дед интересуется, ждать вас или заказывать.

— Мы сейчас договорим с дядей Олегом и придем, а вы с Ильей идите.

В другой раз я бы не согласился, но сведения о моем отце, сообщенные дядей Володей, вывели меня из равновесия, и я пошел с Владом. Зря, наверное, потому что он тут же начал выступать в своем обычном репертуаре.

— Что, денежки закончились и прибежали к нам? А фиг вам. Вьюгинские деньги вам не достанутся, они мои, понял?

— Строго говоря, я имею к ним такое же отношение, как и ты.

— Еще чего, — фыркнул он. — Я наследник, а ты так, приблудыш никчемный и никому не нужный. Только зря рассчитываешь, что вам хоть что-то обломится. Я сейчас рубашку порву и скажу, что это ты сделал. Дед вас даже слушать не будет, сразу выгонит.

— Почему ты так уверен, что не станет? Я молчать не буду, расскажу правду.

— Ха, с чего ты взял, что в этот раз это сработает? Когда ты мне нос открывшейся дверью разбил, кому поверили? Вот то-то. В этот раз тебя выкинут из Вьюгиных окончательно, уж я постараюсь. И ты больше никогда к нам близко не подойдешь.

Наверное, он подготовил рубашку дома, потому что вряд ли бы смог так быстро ее превратить в нечто неприлично-рваное. Поскольку мы уже подходили к двери, Влад принял вид не горделивый, с каким он мне высказывал свое превосходство, а плаксиво-обиженный.

— Боже мой, Владик, что случилось? — ахнула тетя Алла. — Вы опять с Ильей что-то не поделили?

— Он сказал, что несправедливо, что все достанется мне и полез в драку, — всхлипнул Владик.

Глаза деда потемнели от злости.

— Илья, ничего не хочешь объяснить?

— Хочу и могу, — ответил я и поставил диктофон на проигрывание.

Прав оказался Зырянов, потребовав писать все разговоры.

«Что бы вы ни думали, — сказал он, — Вьюгины для вас сейчас враги. Поэтому любая предосторожность оправдана». Вот она и оправдалась прямо на первой же встрече. Я даже пожалел, что не догадался делать это раньше.