— Тепло стало, — она кивнула. — Печёт что-то в груди.

— Хороший знак. Нужно будет больше внимания уделять внутренней силе, и всё нормализуется. Это не сложно, просто муторно. А огонёк внутри — это ледяной лотос. Могу судить только по собственному опыту, но, кажется мне, он сформировал ядро силы внутри себя и защищает его от внешнего воздействия. И это он ещё прорастать не начал. Надо бы с Сяочжэй поговорить, как она жила с таким прожорливым демоном внутри.

Я подсел ближе, насколько позволяли кресла, обнял за плечи. Так мы и сидели, пока не появился военный, сообщивший, что до посадки осталось пятнадцать минут. В грузовом самолёте было всего несколько иллюминаторов, расположенных ближе к кабине, поэтому сложно сказать, где мы в данный момент летели. За бортом уже давно наступил день. Самолёт сделал большой круг, затем аккуратно сел и с шумом побежал по полосе, сбрасывая скорость. Я пытался уловить присутствие великой силы, но поблизости её не было.

— Будь осторожен, — сказала Сабина, поцеловав в щёку. Стиснула в объятиях, не сразу отпустив.

— Кузьма Фёдорович, — к нам подошёл капитан, положил на свободное кресло пластиковый кейс защитного цвета. — Надо связь согласовать.

В кейсе лежал целый набор из ручных радиостанций, включая гарнитуры. Мой выбор пал на небольшую рацию с ремнём и очень удобным наушником. Пока капитан объяснял, как ею пользоваться и что вся связь засекречена, самолёт закончил движение по аэродрому. Ещё минута и грузовой отсек начал открываться, пропуская в салон солнечный свет. Дели встречал нас ярким солнцем, духотой и температурой воздуха в тридцать пять градусов. В такую жару из прохладного самолёта выходить не хотелось, тем более в защитном комбинезоне.

Встречала нас большая делегация из гражданских и высоких военных чинов. В глаза сразу бросилась нервная обстановка, особенно среди первых. Я успел пожать руки только трём военным и солидному мужчине лет тридцати пяти, за которым по пятам следовали телохранители. Он сразу отстранил остальных, резко сказав им что-то на хинди.

— Мистер Матчин, — он сделал жест в сторону двух больших вертолётов, рядом с которыми тоже суетились военные. — Дела наши откровенно плохи. Вам нужно время, чтобы подготовиться или мы можем поговорить по пути?

Говорил мужчина на хорошем английском и был одет в дорогой клетчатый костюм.

— Готовиться не нужно, — я приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не светило в глаза. После прохлады самолёта, жара накатывала волнами. — Можно и по пути поговорить. Далеко ехать?

— В сторону дворца, — он снова сделал жест, показывая на большие транспортные вертолёты, и первым направился в ту сторону, сдерживаясь, чтобы не переходить на бег.