— Он хотел и с Вами поговорить, но не смог, — сказал я, отключая сотовый и демонстрируя ему. — У него даже телефона нет, как бы он с Вами связался? Хотя Колесниченко, как телохранитель, зарекомендовал себя с положительной стороны, можно было с ним всё обсудить.

Алёна вопросительно посмотрела на меня, затем на мужчин, но решила глупые вопросы не задавать и подождать, пока станет понятнее.

— Откуда знаете, что Николай подслушал разговор и про сам звонок?

— Давай для начала расскажи, что услышал Николай, — попросил Алексей Павлович. — Мы примерно представляем, но нужно уточнить, чтобы не оставалось вопросов.

Пересказ много времени не занял. Я вкратце упомянул о тайнике, о том, что услышал наследник и его переживаниях. Капитан Смирнов покивал, словно примерно это и представлял себе. Или не представлял, а точно знал.

— Глава службы безопасности Кремлёвского дворца — это ставленник Разумовского, — сказал Алексей Павлович. — Когда-то Великий князь заручился поддержкой Императора и пропихнул его на эту должность. Как к специалисту, к нему у меня вопросов не возникало и подозревать его можно только в безмерной преданности Разумовскому. Под подозрение он не попадал ни во время похищения наследника, ни при нападении анархиста на Зимний дворец.

— Тогда как вышли на него? — спросил я.

— Плохо, когда знаешь, как работает спецаппаратура, но в голове дыра, — наставительно сказал капитан Смирнов. — Он время от времени звонит Константину Николаевичу и делится с ним важной и секретной служебной информацией. Чтобы оставлять меньше следов, используя спец телефон, меняет последние две цифры в ключе, устанавливая цифры текущей даты, а потом возвращает всё на место. Мы эту хитрость разгадали довольно быстро.

— И что, до этого он ничего такого не наговорил, чтобы взять его за жабры?

— Зачем? — капитан улыбнулся. — Пусть говорит, нам интересно послушать.

— Как только проходит звонок, в кабинет направляется один из охранников, чтобы всё проконтролировать, — добавил Алексей Павлович. — Он увидел, как из кабинета выходил Николай. Так мы и узнали, что он причастен.

— Последнее поясните, он что, звонил Великому князю? — спросил я, догадываясь, какой будет ответ.

— Всё так, — печально кивнул Смирнов. — И это очень серьёзно.

— Весело, — задумчиво сказал я.

Я не совсем понимаю, зачем Разумовскому желать смерти Императрице и Великим княжнам? Что он с этого выгадает? Или конечной его целью всё-таки будет Николай? Вслух эти вопросы я задавать не стал, так как знал, что ответа не получу.

— А о чём конкретно они говорили? — уточнил я. — Может, они имели в виду общую истерию по поводу анархиста?