— Мы тут почти инкогнито, — напомнил я. — Может, и покормят…

В дверь как раз постучали. Алёна бросила халаты на кровать и поспешила открыть. Вернулась она с парой больших пластиковых коробок для обеда и парой бутылок минеральной воды в пакете.

— Живём! — улыбнулась она. — Только стола нет, но можно прикроватные тумбочки сдвинуть.

— Хорошая идея.

Кормили гостей котлетами и рисом с тушёными овощами. На десерт шёл яблочный пирог, очень вкусный, а ещё сладкие фруктовые батончики.

— Несмотря на то что рис здесь посредственный, — сказал я, — это гораздо вкуснее, чем японский бэнто из комбини. Но свежий кофе там очень вкусный. Недалеко от нашей школы был магазинчик, куда мы забегали за кофе. Хозяин, пожилой японец, очень уважал этот напиток, поэтому в его заведении кофе был самым вкусным в городе.

— А у нас рядом со школой продавали вкуснейшие булочки с яблочным пюре, — мечтательно сказала Алёна. — По тридцать копеек. Когда появлялись свободные деньги, я всегда забегала туда и могла умять, наверное, штук десять за раз. А потом булочную закрыли, а на месте неё открыли круглосуточный магазин, в котором хлеб и булки были на вкус как картон. Знаешь, как обидно было. Все эту булочную очень любили и продавщица там всегда приветливая. Кому она помешала?..

Некоторое время мы ужинали молча. Второй кусочек яблочного пирога я протянул Алёне, видя, как она их с аппетитом трескает.

— Не страшно? — спросила она. — Анархист этот — неприятный тип. До сих пор жутко, когда вспоминаю тот момент в поезде.

— Это она у меня спрашивает? — рассмеялся я. — Самой не страшно? Мы в гости во дворец не на чай едем.

— Если только чуть-чуть.

— Ладно уж, — сказал я ей, вручая пустую коробку. — Отдыхай, пока есть время. А я медитировать буду. Если бы знал, что предстоит, к твоему бывшему начальнику близко бы не подходил.

Последнее я тихо проворчал, удобнее усаживаясь на кровати.

— Я тогда в душ, — сказала она с намёком в голосе.

— Подсматривать не буду, — быстро сказал я.

Алёна нарочито громко вздохнула и ушла. Приоткрыв один глаз, я посмотрел в ту сторону, затем потёр лицо ладонями, пытаясь выкинуть лезущие в голову мысли. Получалось не очень. Обстановка романтическая и располагающая, только знаю я эти комнаты во дворцах, собирающих на посетителей компромат. Наверняка здесь где-то притаилась скрытая камера, а то и две.

— Точно, — соглашаясь с собственными мыслями, я глубоко вздохнул. Поёрзав немного, пересел, повернувшись спиной к душевой. Попытался вспомнить лица монахов из монастыря, где долгое время практиковался. Вроде помогло, когда перед глазами появилось сердитое лицо помощника настоятеля. Я улыбнулся этим воспоминаниям.