нож. Лицо Алексея превратилось в кровавое месиво, он слепо крутил головой во все стороны. – Вы все… – прохрипел Двуединый. И в этот миг через дорогу, грохоча гусеницами по асфальту, перевалил ратрак. Мигалки и пищалки на нем были выключены, совок опущен. Ратрак врезался в Двуединого, с хрустом подмял его – и закружился на месте, сминая гусеницами человеческую плоть. Двуединый взвыл на два голоса и замолчал. Мы с Надей стояли, онемев. Ратрак замер и заглушил мотор. Из открытой двери кабины вылезла Арина, спрыгнула на снег. – Я думал, ты убежала, – сказал я. – От судьбы не убежишь, глупый, – ответила Арина. Я подошел к машине. Посмотрел на торчащую из-под гусеницы кисть руки. Словно почувствовав мой взгляд, рука вздрогнула – и вцепилась в мерзлую землю. Ратрак дернулся. Подскочил на месте. Изуродованный, полураздавленный Двуединый начал выползать из-под многотонной машины. – Все тебе неймется, тварь, – сказала Арина. Склонилась над наполовину выбравшимся Двуединым. В ее руке вдруг оказался Росток – уже не цветущий куст, а снова деревянный фаллос. Только теперь он был без горшка, и оказалось, что Росток лишь с одной стороны выглядит столь скабрезно. С другой стороны это был деревянный кинжал. Арина занесла его над головой – и резким ударом пронзила тело Двуединого. Изуродованный монстр растаял бесследно. Вонзившийся в землю кинжал потемнел, покрываясь корой, и пустил один-единственный тонкий побег. – Ты убила его! – сказал я. – Ты его убила! – Двуединого так просто не убьешь, – с сожалением ответила Арина. – Я его остановила. На время. – И где же он? – Ушел в сумрак, – сказала Арина. – Зализывать раны. – Папа! – крикнула Надя. Я бросился к ней. Дочь сидела на коленях возле Тигра. Тот слабо шевелился, пытаясь присесть. Я склонился над ним, протянул руку, помогая Тигру подняться. – Как это выглядит? – спросил Тигр, поворачиваясь ко мне. Выглядело это жутко – у Тигра отсутствовала половина головы. От макушки и до уха шел ровный, сверкающий срез, покрытый стеклянистой коркой. Ну или заполненный стеклянной массой. – Я бы сказал, что ты мертв. – Очень удачно, что я не человек. – Поднявшись, Тигр ткнул пальцем в дыру и на миг замер. Потом пожал плечами. – А закурить у тебя найдется? – Не повредит? – Стараясь не смотреть на жуткую рану, спросил я. Порылся в карманах. Перекладывал же сигареты, Тигром и подаренные… – Мне уже ничего не повредит, – спокойно ответил Тигр. – Мне осталось жить две минуты. – А потом? – растерянно спросила Надя. – Потом я уйду в сумрак, девочка,