сказал Эдгар. – Как там компас? Я молча положил записку на стол. Сумеречный образ завис в воздухе – круглая чаша компаса, лениво крутящаяся стрелка. Налив себе чая, я сделал глоток. Чай был вкусным. От души заварен, как и положено для «высокоблагородия». – В поезде, паршивец… – вздохнул Эдгар. – Господа, я не скрываю от вас альтернативы. Либо мы берем преступника, либо поезд будет уничтожен. Вместе со всеми пассажирами. – Каким образом? – деловито спросил Костя. – Есть варианты. Взрыв газопровода рядом с составом, случайный пуск боевой ракеты с истребителя… в крайнем случае – ракета будет с ядерной боеголовкой. – Эдгар! – Мне очень хотелось поверить, что он сгущает краски. – Здесь минимум полтысячи пассажиров! – Чуть больше, – поправил Инквизитор. – Этого нельзя делать! – Нельзя упустить книгу. Нельзя допустить, чтобы беспринципный Иной сотворил себе гвардию и принялся перекраивать мир на свой вкус. – Но мы же не знаем, чего он хочет! – Мы знаем, что он не колеблясь убил Инквизитора. Мы знаем, что он очень силен и преследует какую-то неизвестную нам цель. Что он забыл в Средней Азии, Городецкий? Я пожал плечами. – Там есть ряд древних центров силы… – пробормотал Эдгар. – Какое-то количество бесследно пропавших артефактов, некоторое количество плохо контролируемых территорий… А что еще? – Миллиард китайцев, – внезапно сказал Костя. Темные уставились друг на друга. – Да ты совсем с ума сошел… – неуверенно произнес Эдгар. – Миллиард с лишком, – насмешливо уточнил Костя. – Что, если он собирается через Казахстан рвануть в Китай? Вот это будет армия! Миллиард Иных! А еще есть Индия… – Иди ты в пень, – отмахнулся Эдгар. – Даже идиот на такое не решится. Откуда Силу будем брать, когда треть населения превратится в Иных? – А вдруг он – идиот? – не унимался Костя. – Вот потому мы и пойдем на крайние меры, – отрезал Эдгар. Они говорили всерьез. Без малейших сомнений – можно ли убивать этих зачарованных проводников, толстощеких командировочных, ехавшую в плацкартах бедноту. Надо – значит надо. Фермеры, уничтожающие заболевший ящуром скот, тоже переживают. Пить чай как-то расхотелось. Я встал, вышел из купе. Эдгар проводил меня понимающим, но ничуть не сочувственным взглядом. Вагон уже затихал, готовился ко сну. Некоторые двери в купе еще были открыты, кто-то маялся в тамбуре, ожидая, пока освободится туалет, откуда-то доносилось звяканье стаканов, но большинство пассажиров были слишком утомлены Москвой. Я вяло подумал, что по всем канонам мелодрамы по коридору сейчас