должны носиться ангелоподобные детишки с невинными личиками. Чтобы я полностью проникся чудовищностью предложенного Эдгаром плана… Детишек не было. Вместо них из одного купе высунулся толстый мужик в линялом трико и обвисшей майке. Красная, распаренная морда уже оплыла от принятого спиртного. Мужик вяло посмотрел сквозь меня, икнул – и спрятался обратно. Руки сами полезли за плейером. Я воткнул пуговки динамиков в уши, вставил наугад диск и прижался к стеклу. Ничего не вижу, ничего не слышу. И уж ясное дело – ничего не скажу. Раздалась негромкая лиричная мелодия, и тонкий голос запел: Ты не успеешь ринуться в кусты, Когда тебя уложат из обреза. На свете нет прекрасней красоты Чем абстиненция морфинного генеза… Да это же Лас, мой знакомец из «Ассоли». Тот диск, что он дал в подарок. Усмехнувшись, я сделал звук погромче. Вот это то, что мне сейчас нужно… В астрал вернутся детские черты, Из нашей крови выплавят железо, На свете нет прекрасней красоты, Чем абстиненция морфинного генеза… Тьфу ты, пропасть… Вот ведь панк из панков. Это даже не Шнур с его развеселыми матюками… Чья-то рука похлопала меня по плечу. – Эдгар, каждый расслабляется по-своему, – пробормотал я. Меня легонько пихнули под ребра. Я обернулся. И остолбенел. Передо мной стоял Лас. И довольно лыбился, приплясывая в такт музыке – все-таки я сделал звук слишком громким. – Приятно, ё-моё! – с энтузиазмом воскликнул он, едва я стянул наушники. – Вот так идешь по вагону, никого не трогаешь, а тут твои песни слушают! Ты что здесь делаешь-то, Антон? – Еду… – только и смог я выдавить, выключая плейер. – Правда? – восхитился Лас. – Никогда бы не подумал! А куда едешь? – В Алма-Ату. – Надо говорить «в Алматы»! – наставительно сказал Лас. – Хорошо, продолжаем разговор. Чего не на самолете? – А ты чего? – Я наконец-то сообразил, что происходящее напоминает мой допрос. – А я – аэрофоб, – с гордостью сказал Лас. – Нет, если очень надо, то литр виски помогает поверить в аэродинамику. Но это на крайний случай, в Японию там или в Штаты… туда поезда не ходят. – По делам едешь? – Отдыхать, – осклабился Лас. – Ну не в Турцию же ехать и не на Канары, верно? А ты по делам? – Ага, – кивнул я. – Собираюсь начать торговать в Москве кумысом и шубатом. – Что такое шубат? – заинтересовался Лас. – Ну… кефир из верблюжьего молока. – Клево, – согласился Лас. – Ты один? – С друзьями. – Пошли ко мне? Купе пустое. Шубата у меня нет, а кумыс найдется. Ловушка? Я посмотрел на Ласа сквозь сумрак. Так пристально, как только мог.