Конечно, шаблоны не дают полноценных навыков, опытный водитель обгонит Иного с шаблоном водителя, хороший врач оперирует несравнимо лучше. Но поднять в воздух любое транспортное средство Костя сможет. – Это даже хорошо, – сказал я. – Поднимем истребители и… – А если пассажиры? – резко спросил Завулон. – Все лучше, чем поезд, – тихо сказал я. – Меньше жертв. И что-то во мне болезненно сжалось в этот миг. Я впервые взвесил на невидимых весах целесообразности человеческие жертвы – и счел одну чашу легче другой. – Не поможет… – сказал Гесер. И добавил: – К счастью. Что ему разрушенный самолет? Обернется летучей мышью и спустится. За окном показался перрон. Тепловоз загудел, приближаясь к вокзалу. – Ядерные зенитные ракеты, – упрямо сказал я. Гесер посмотрел на меня с удивлением. Сказал: – Да ты что? Какие ядерные заряды… давно сняты с вооружения. Разве что вокруг Москвы пояс ПРО… Но он не на Москву пойдет. – А куда? – насторожился я. – Откуда мне знать? Твоя задача, чтобы он никуда не ушел, – отрезал Гесер. – Так! Он остановился! Я посмотрел на компас. Расстояние между нами и Костей начало увеличиваться. Летел он, подобно летучей мыши, или бежал, словно Серый Волк из сказки, – но теперь Костя остановился. Вот только интересно, что Гесер даже не смотрел на «компас». – Аэропорт, – с удовлетворением сказал Гесер. – Все, разговоры кончились. Иди. Реквизируй кого-нибудь с хорошей машиной – и дуй в аэропорт. – А… – начал я. – Никаких артефактов, почует, – спокойно возразил Гесер. – И никаких спутников. Он всех нас сейчас чувствует, понимаешь? Всех! Двигай! Зашипели тормозные колодки, поезд остановился. Я еще на миг остановился в дверях – и услышал: – Да, именно Серый Молебен. Не надо усложнять. Мы тебя так накачаем, что его по летному полю киселем размажет. Все. Похоже, шеф на таком взводе, что разговаривать с ним уже не нужно – он слышит мои мысли, прежде чем они оформятся в слова. В коридоре я прошел мимо Завулона и невольно дернулся, когда тот одобрительно похлопал меня по спине. Завулон не обиделся. Сказал: – Удачи, Антон! Мы надеемся на тебя! Пассажиры смирно сидели по купе. Только начальник поезда, что-то говорящий в микрофон, проводил меня стеклянным взглядом. Я сам открыл дверь в тамбуре, спустил подножку и спрыгнул на перрон. Как-то все быстро. Слишком быстро… А на вокзале была обычная толкотня. Шумная компания, вывалившаяся из соседнего вагона, громогласно вопрошала: «Где тут бабушки с ней , родимой?» «Бабушки» – в возрасте от двадцати до семидесяти – уже