заметила Надя. – Как в сказке про спящую царевну. Может, их разбудить? Она может… Она ведь все теперь может – если научить. – А ты не устала? – спросил я. У меня подкашивались ноги и слегка кружилась голова. – От чего? – удивилась Надя. – Чуть попозже, – сказал я. – Чуточку попозже всех разбудим… кого сможем. Папе сейчас надо сделать одно большое дело. Ты мне поможешь? – Как? – Просто держи меня за руку, – сказал я. Закрыл глаза. Раскинул руки. Задержал дыхание. Мне надо ощутить этот город. Камни и стены, которые помнят Мерлина и Артура. Люди могли забыть, а камни помнят. И древняя крепость, венцом застывшая над городом, помнит и ждет. Почему мы порой так глупы? Почему ждем, что магия будет спрятана в том, что можно взять в руки, когда она может быть повсюду вокруг? Конечно же, Великий Мерлин не прятал свое самое главное творение в сумраке, не полагался на силу голема, но он не рассчитывал и на крепость сундуков. Полторы тысячи лет простояла на скале эта древняя крепость, ее обороняли и захватывали, ее рушили и перестраивали, в ней хранили свои сокровища гордые шотландские короли – но там, в основе основ, заложенные Мерлином, испещренные узором рун камни ждали своего часа. Надо лишь потянуться к ним. Коснуться, почувствовать… – Светлый! – взревели за спиной. Я обернулся, выходя из транса. Эдгар и Арина стояли неподвижно, глядя на меня, – и я с удивлением понял, что взгляд их полон страха. А вот Геннадий бежал. Бежал и кричал. Неужели он думает, что сила магии зависит от громкости крика? Геннадий несся огромными прыжками, преображаясь на ходу, все больше и больше утрачивая сходство с человеком. Росли клыки, кожа мертвела, волосы на голове вылезали седыми свалявшимися космами. Я поднял руку, собирая Силу для Серого Молебна. Но в этот момент Надя шагнула вперед и выкрикнула в лицо вампиру: – Не кричи на папу! Геннадий зашатался. То, что ударило его, было сильнее ненависти. Но он уже не мог остановиться, он все бежал, будто против урагана. И рухнул к нашим ногам. Надя пискнула и спряталась за меня. Я присел, заглянул Геннадию в глаза. И сказал: – Костя и Полина тебя ждут. Они просили тебя прийти. Прямо сейчас. Пока еще есть время. Безумие на миг покинуло его взгляд. Саушкин посмотрел на меня и спросил: – Они не могут? – Они не могут прийти. И никогда бы не смогли. Но я сделаю то, о чем они просили. Иди, пока еще есть время. – Помоги мне, Антон, – сказал он почти нормальным голосом. – Надя, отвернись! – велел я. – Не смотрю, не смотрю! – забормотала дочка, отвернувшись