— Спасибо, Лими! — поблагодарил я жену. — Жди за дверью. Тут у нас чисто мужские дела.
Мелкая фыркнула, но при людях ослушаться не решилась. Непривычно её видеть трезвой. Все нормальные люди с горя начинают бухать, а ненормальная фили, наоборот, ушла в глухую завязку, как только её любимый «мус» пропал посреди ночи с концами. Сегодня, небось, на радостях жахнет. Постараемся обеспечить ей радость. А то, как бы и дальше не пришлось блюсти трезвость.
Я быстро, обрывая любые вопросы, объяснил братьям-лекарям их задачу, не забыв упомянуть про посланное Создателем озарение. Пусть уж меньше трясутся. А то побелели, как только услышали для чего их позвали, даром, что рыжие.
— Давай, — повернулся я к Чече.
— С богом, — выдохнул тот и занёс для удара клевец.
Я зажмурился. Навидался я всякого, но смотреть, как стальной острый клюв несётся к твоей голове — не самое прикольное зрелище. Ещё дёрнусь, и Чеча смажет удар.
Вспышка боли, и сразу за ней темнота. Сама смерть всегда одинакова, различаются лишь прелюдии. Каждый раз, сколько бы не проходило времени до воскрешения, для тебя оно один хрен пролетает как миг. Картинка погасла и тут же зажглась уже новая. Никакого света в туннеле, никаких воспарений души над поверженным телом. Медленно моргнул — вот и всё.
— Ну? — первым делом спросил я, найдя Чечу взглядом.
Тот стоял с окровавленным клевцом в руке в двух шагах от меня и как будто к чему-то прислушивался.
— Ну? — повторил я с нажимом.
Чего нукаю, барана кусок? Я живой — и это уже половина успеха. Мог бы и не очнуться уже. Но что с даром? Проклятый мучитель…
— Ну⁈
Вместо ответа Чеча внезапно сорвал с пояса второй клевец и тут же саданул по нему режущей стороной первого.
Мёд мне в рот! Металлическое навершие развалилось на две части. Идеально ровная линия среза сияла девственной сталью. Словно канцелярским ножом прошлись по бумаге. Такое, в принципе, невозможно!
— Что это было⁈
Фигура Чечи размылась в воздухе. Стремительный круг по комнате, как доказательство возвращения дара, и, вынырнув из шурса, ответ:
— Моя новая способность. Любым оружием в руке теперь могу вскрыть чё угодно.
И, сцапав на радостях двух ближних Суров за плечи, с хохотом поинтересовался:
— Ну что, докторишки, окусенная тема?
Обалдевшие лекари не нашлись, что ответить. Я же встал с пола и протянул к Чече руку.
— Давай клевец. Моя очередь.
Глава восемнадцатая Везение и математика
В зале, к моему удивлению, собралось не так уж и много народу. Сама Фая, первый министр Лон Гросс — похожий на испанца статный высокий мужик лет пятидесяти с клиновидной бородкой, третий маршал Такато Рао — квадратный, что фигурой, что небритой челюстью воздушник, Его Святейшество — имени деда, к которому все обращались при мне лишь по званию, я не знал — и мы с Чечей. Это даже не малый совет. Очевидно, что власть, в лице здесь присутствующих, так боится моих новостей, что убрала всех лишних, дабы исключить любую возможность огласки. Посидим, поболтаем в своём тесном кругу, а потом уже вместе решим, кому и что нужно знать. Такой подход я поддерживаю.