— Смотри.

Я ушёл в шурс и промчался пару раз туда-сюда в поле видимости.

— Убедился?

— А ты точно один из нас? А то мог и местного подговорить. Театр мне тут устраиваете.

Чувак начинал меня напрягать.

— Тебя на английском обматерить, или на русском?

— Давай на обоих. Израильтянин я. И так и так пойму.

С большим удовольствием я удовлетворил пожелание парня. Диего же добавил от себя по-испански. Еврей значит? Тогда всё понятно. Сейчас торговаться начнёт.

— Таки теперь верю. Но возвращаемся к вопросу гарантий. В записке написано, что дар вернуть просто. Давай ты сюда подойдёшь, к самой кромке, а я тебя кокну. Только, чем кокнуть дай тоже, а то у меня тут дубинка — боюсь, просто шишкой отделаешься.

— Да этот джуд наглее нашего Чечи, — возмутился Диего.

— Либо пусть латинос подходит, — невозмутимо предложил нахальный еврей. — С вами же наверняка лекарь есть. Оживит.

Мне надоело разговаривать с темнотой.

— Тебя, как звать хоть, израильтянин? Выходи на свет, не стесняйся.

— Мне и тут хорошо.

— Тола.

Бившая всё это время строго вверх струя пламени резко наклонилась вперёд.

— Сладкий бубалех! Вы что делаете⁈

Из-за мгновенно начавшего обугливаться пучка травы выскочил человек в зелёной набедренной повязке.

— Вообще-то, я только подсветить просил, — с укором взглянул я на Толу.

— Значит не поняла, — пожала та равнодушно плечами.

А выгнанный из укрытия парень тем временем нашёл себе новое и, юркнув за лежавшую поблизости трухлявую ветку, обиженно заорал:

— Вы чуть меня не поджарили, ироды! И как вам верь после этого?

А что? Хорошая мысль. Это сами мы в его стартовую локацию не можем попасть, а наша магия очень даже может.

— Дружище, у меня нет времени тебя уговаривать, — крикнул я строгим голосом. — Не хочешь по-хорошему, можно и по-плохому. У меня тут неограничка по мане с ресурсом. Можем весь твой лесок спалить к кусьей бабушке. Вместе с тобой естественно. Будешь оживать в серединке и тут же сгорать по новой. Или тебе больше взрываться нравится?

И ведь сообразительный малый — сразу всё понял.

— Подожди, подожди!

Парень спешно выскочил из-за ветки.

— Не надо жечь. Ты ведь русский, да? Клянись жизнью, что не обманешь. И мамой. Обязательно мамой.

— О Господи… — пришлось мне исполнить рука-лицо. — Клянусь мамой и жизнью, что не трону тебя пока не завалим Зверей.

— Потом жребий? — уточнил парень.

— Потом жребий, — подтвердил я.

— Тогда по рукам. Выхожу.

По мере приближения нашего нового без минуты союзника постепенно проступали детали внешности парня. Высокий, спортивный брюнет с прямым широким носом, немного раскосыми карими глазами и тяжёлой нижней челюстью, плотно покрытой щетиной. Пока мы общались вслепую, представлял его чахлым ботаном. Вот, что значит стереотипы. Сейчас ещё и серьёзным боевым силаром окажется, когда тут прямо напрашиваются манник и сборщик.