Хотя, что менталист, что физик мне на соцветии сейчас не особо нужны. Сэмюэль, тот хотя бы занимается чем-то условно полезным — пытается выстроить из своих однодарцев сеть по всему аллою, которая в теории заменит обычных дозорных. Хосе же откровенно бездельничает, изображая грозного стража, прогуливающегося день деньской по внешней стене. На самом деле ему тупо неудобно перемещаться по дворцу с его габаритами. И так еле-еле подобрали гиганту подходящее для проживания помещение. Физику на соцветии тесно, ему нужен вольный простор. На периметр его что ли сослать? Пусть крошит сектов, собирает силу.

Впрочем, силы у нас теперь хоть жопой жри. С момента нашего тут появления Ли не вылезает из центра силы, где штампует заветные зёрна по две штуки в день. В казну, что согласовано с Фаей, идёт десять процентов, остальное в копилочку. Разделим первый урожай, когда вернутся ребята. Боюсь себе даже представить, в какую годзилу превратится Хосе к финалу. А в том, что теперь-то мы в этот самый финал попадём гарантированно я даже не сомневаюсь. Успели присосаться к кормушке, и никакие изверги не смогут дать конкурентам подобных объёмов. Теперь главное: не позволить никому пронюхать, про наши богатства, и потому о способностях Ли не знает даже малый имперский совет.

И радует, что наш самый грозный сосед — в других близлежащих империях тишина и подавно — прислушался к голосу разума. Полученный от Нирона ответ имел грубый тон, но суть содержания сводилась к вполне нас устраивающему: вы к нам не лезете, мы к вам не лезем. Я, собственно, и отправил парней за смолой, лишь когда убедился, что нападений былого врага ждать уже не приходится. Полоса мирной жизни — приятное время. И, что ещё лучше, про тех попаданцев, которых боялся Нирон, пока тоже не слышно. Если повезёт, просидим мышками пару месяцев — и в финал, каким бы он не был. Но я не тороплю ход часов, стараюсь насладиться каждым днём. Проклятая игра! Сейчас я по-настоящему счастлив.

* * *

— Хорос срать!

В исполнении Лими слово «жрать» не способствовало усилению аппетита. Я чуть не подавился куском паучатины, только что извлечённым из расколотой лапки. Фая прыснула — ей коверканье подругой людского языка показалось смешным. Сегодня мы ужинали вдвоём на террасе, смотрящей на восток. Где-то там за покрытыми дымкой очертаниями соседних аллоев шумит прибоем далёкий океан. Романтично. Было до появления Лими, бесцеремонно разрушившей наш тет-а-тет.

— Насы вернулись!

Я всё-таки поперхнулся.

— Как? Где? — накинулась на мелкую Фая, пока я прокашливался.