о фарфор. Смех молодых женщин переливался под арками между колоннами, обрамлявшими танцпол. Я столько лет прожила в некурящем «Брэме», что сигаретная дымка чувствовалась мне гораздо острее, чем тем, кто сам её создавал, но и в ней было что-то экзотическое, усиливавшее мавританское очарование зала. Хотя я по-прежнему оставалась такой же маленькой, как всегда, я могла доказать, что мне уже двадцать пять, и потому, хоть и редко позволяла себе спиртное, заказала сухой мартини. Герти, которой было всего восемнадцать, умела использовать свою красоту и свою изуродованную руку, чтобы предупредить любые возражения официанта, когда заказала «Грассхоппер» — «и чтобы прыгал как следует». Гарри вполне устраивала Coca-Cola. Будь ему хоть восемьдесят, он всё равно удовольствовался бы колой. Его неослабевающий интерес к военной истории и истории вообще, казалось, наделил его такой степенностью, что даже когда через четыре года он достиг бы законного возраста, опьянение всё равно выглядело бы для него невозможным. Если бы официанты или администрация и стали к кому-нибудь придираться, то прежде всего к шефу Латтуаде: в то время в «Паломаре» строго соблюдали расовый ценз. Застройщик зала сохранял в нём долю собственности и был многим обязан Франклину и Лоретте, поэтому дал нам пропуска для важных гостей, хотя другие управленцы на такое не пошли бы, пока с нами наш Луиджи. Шеф без всякого шума остался бы дома, но не было ни единого шанса, что мы посмотрим выступление Изадоры без её любимого почётного дяди. Двумя годами раньше, после десятка прослушиваний у калифорнийских оркестров, не давших ей работы, Иззи ещё сильнее возжаждала стать частью джазовой сцены. Она ведь была Фэрчайлд, а Фэрчайлдов отказ подстёгивал не меньше, чем успех вдохновлял. Хотя биг-бэндовый звук захватил всю страну, сердцем сцены оставалось Восточное побережье, где роскошных гостиниц, ночных клубов, танцзалов, курортов и подходящих площадок было больше, чем во всей остальной стране вместе взятой. Десятки оркестров не покидали этой плодородной территории, хотя лучшие гастролировали от побережья до побережья. Северо-Запад дал миру немало хороших музыкантов, но не был вспышечной точкой новых звуков, волновавших всю страну. Проштудировав музыкальные журналы, Иззи в восемнадцать лет собрала вещи и переехала в Сиэтл, где, как говорили, большинство местных оркестров избегали баллад, потому что не могли найти вокалисток уровня всенародных любимиц вроде Дорис Дэй, Джун Кристи или Хелен Форрест. Её взяли в оркестр