ему руку. — Мистер Симингтон, сэр, всё удовольствие было на моей стороне. Он взял мою руку. — Я не стал объяснять семье, что отныне именно вы — мажордом, который не даст этому месту развалиться. Я был уверен, что они и так это понимают. Голос его дрогнул лишь тогда, когда он произнёс: — Прощайте, дорогая, — и пожал мне руку ровно три раза. Я смотрела, как Ford уменьшается вдали на обсаженной пальмами подъездной дороге, пока вдали грохотал гром и начинался дождь. Был сочельник. Нам предстояло ехать в церковь под дождём. Прислуга ушла в отпуск. Шеф Латтуада оставил нам пиры на целую неделю. А в канун Нового года мы, вооружившись бенгальскими огнями, должны были рисовать на темноте яркие, но недолговечные узоры.

Часть третья

Часть третья 1938 В третьем из четырёх голубых снов я бродила ночью по открытому лесу. Свет, при котором я находила дорогу, исходил от трёх сияющих сфер размером с хрустальный шар гадалки: одна плыла слева от меня, другая справа, а третья — впереди. Я искала кого-то, а может быть, нескольких людей, но ещё и некое место. Я не знала ни имён этих людей, ни того, как они выглядят, потому что ещё не встретила их. И тревожилась, что место, которое я ищу, существует для других, но не для меня. Моё странствие во сне началось с ожидания чуда и счастливой удачи где-то впереди, но в долгих бесплодных блужданиях восторг сменился печальной тоской. Наконец я остановилась, когда мне дорогу пересёк волк и заговорил, как говорят животные в сказках и баснях. «Если ты найдёшь то, что ищешь, с чего ты взяла, что оно останется с тобой навсегда, если ничто другое в этом мире не остаётся?» Я ответила: «Есть одна вещь, которая остаётся, и ты это знаешь. Не лги мне больше». После этого я всё шла и шла сквозь бескрайние колоннады деревьев, шла, пока не проснулась. — из письма Алиды, 17 апреля 1927 года Глава тридцать шестая Во внешнем мире три года после кризиса Герти были отмечены ложным обещанием скорого экономического подъёма и вполне реальной угрозой войны. Япония напала на Китай. В Мюнхене европейские союзники предали Чехословакию, пытаясь умиротворить Гитлера. В меньшем мире «Брэма» Линетт Роллинс оказалась превосходной управляющей поместьем. Она наняла женщину по имени Леда Центнер на место Виктории Симингтон — главной экономки, — а также молодую женщину, Пегги Пауэлл, чтобы та заняла должность, с которой возвысили саму Линетт. И Леда, и Пегги вписались во вселенную Фэрчайлдов так, словно у них были те же привычки и причуды, что и у их собственных семей. За три года не случилось ничего по-настоящему драматического. Новый, 1938 год продолжал течь днями такими же спокойными, как воды ручья с едва заметным уклоном. И всё же я всё чаще, без всякой понятной мне причины, предупреждала себя: будь настороже . К середине июня все дети уже отметили очередные дни рождения: Изадоре исполнилось двадцать, Герти — восемнадцать с лишним, Гарри — семнадцать. Два года назад я перестала быть их учительницей — не из-за их возраста, а потому, что все трое стали самоучками, и каждый был одержим предметом, в котором знал больше меня. В последний понедельник июня вечером вся семья — за вычетом одного, — а также семеро служащих поместья и двое их мужей (Аллен, муж Хармони, и Томми, муж Пегги Пауэлл)