Но, как говорил Дима, это было только началом, уровнем семилетних детей. Для настоящей работы, для полного использования всех своих новых возможностей мне просто на хватало образования и привычки.

Но и то и другое было делом наживным, а ещё, что меня поразило больше всего, всё это можно было делать или на свои закрытые глаза, усилием мысли управляя меню, или на ближайшем физическом экране с клавиатурой, что мы с Олегом и предпочитали. А то лежишь или сидишь, как дурак, только слюни не пускаешь, и никто не знает, чем ты занят, а так сразу видно — человек работает.

Я не стал спешить и соваться во все дебри, торопясь объять необъятное, толку от такого мало, пусть уж нас учат по системе, единственное, что я себе позволил — это залезть в сеть и поискать в ней сведения о себе, о родных, о своём полку, да о сослуживцах. Ну и о Марине, конечно.

С родными моими, исходя из тех куцых данных, что мне удалось найти, всё было нормально, но оказалось, и это удивило меня больше всего, что первые послевоенные годы стали для моей страны и для людей самыми трудными. Мы-то думали, мы-то мечтали, что вот закончится война и мы все тут же заживём, заживём во всю мощь, как раньше, но оказалось, что ничего особенно не изменилось, вместо этого выплыли наружу все проблемы, что заметались в войну под ковёр, и перенести это было очень тяжело. Разруха, голод, накопившаяся несправедливость, калеки на улицах, алкоголь, беспризорники, преступность, прокатившаяся волна самоубийств, я смотрел на всё это и сердце моё холодело, я ведь всё ещё был там, с ними. Точнее, это они остались там, чтобы вынести на себе всю эту тяжесть, а я сдёрнул сюда, в благополучие и сытость.

Сведений о своей семье я практически не нашёл, только батю после войны наградили медалью за ударный труд, да ещё фото было с этого награждения, там и мама была, и все остальные. Уставшие до черноты на лицах, худые, но живые, и это было лучше всего, а то, что не нашёл я дат их жизни и смерти, то это даже хорошо было, не хочу это знать, не надо оно мне.

Зато вот про полк наш известно было много больше, но и там редко попадалось что-то по-настоящему хорошее. Прошли они с боями всю войну, потом ещё в Китае отметились подвигами, это плюс. А вот комполка наш погиб, да по-глупому погиб, вместе с Плотниковым, залетели они на У-2 в Польше куда-то не туда, уже в самом сорок пятом, расслабленные и потерявшие осторожность, вот их АКовцы и убили, да жутко убили. Ещё Воронцов погиб в тот же день что и мы, но уже вечером, во время второго вылета на тот проклятый аэродром, фотоконтроль-то кому-то же надо было всё-таки сделать, и вот тут я скривился, как от самой горькой горечи.