А вот Димка Говоров выжил, он стал после войны генерал-майором, и я с удовольствием смотрел на его парадный портрет, со звездой Героя на груди. Вообще в полку погибли многие мои сослуживцы, состав сорок третьего года выбило почти полностью, к Победе они пришли с составом из сорок четвёртого, и никого из них я не знал, молодые они все были для меня.
А ещё я, как ни откладывал, но всё же нашёл Марину, и теперь с удивлением смотрел на высохшую, но пряменькую девяностолетнюю старушку, что глядела на меня в ответ с цветной фотографии. Узнать было трудно, хоть и можно, но мне-то нужно было другое, и я полез искать её фото военной или послевоенной поры, я больше хотел узнать, как и чем она тогда жила да что делала.
Оказалось, что всю войну она так и протрубила в фотокорреспондентах, да и после войны тоже. Объездила всю страну, как и обещала, сделала много значимых, известных фотографий, и уже в шестидесятых была в большом авторитете среди всей журнальной и газетной братии. Выставки у неё были, персональные, не просто так, всесоюзная и зарубежная известность имелась тоже, ученики были, верные и преданные, гордившиеся своей учительницей, в общем, у неё было всё, что должен иметь настоящий мастер.
Но замуж она так и не вышла, и от этого мне стало почему-то тяжело, и совсем тяжело сделалось, когда я листал снимки с ней, и вот на одном из них, там, где она сидела за своим огромным письменным столом, заполненным кучей бумаг, так вот там рядом, на книжных полках, на уровне её глаз, я увидел свою фотографию, одну из тех, что мы делали с ней в этот, наверное, самый лучший и самый страшный для меня и, может быть, даже и для неё, день. На том снимке я стоял, привалившись к лопасти винта и спокойно, немного рассеянно, но с небольшой улыбкой, как она тогда и просила, смотрел куда-то вдаль. Снимок был очень хорош, атмосферный, как она и говорила, я там получился как настоящий, но к сердцу моему подступил комок и перехватило дыхание.
Справившись с собой, я нашёл среди множества её фотографий одну, самую близкую мне да моим воспоминаниям, она там была в военной форме, и солнце так же светило сквозь её волосы, и улыбка была та же самая, и глаза те же, улыбчивые и полные жизни, и вот эту фотографию я сохранил себе как талисман и распечатал её, попутно поддавшись на уговоры нейрокомпа улучшить да расцветить изображение, и вышло очень хорошо.
Судя по дате, фотография эта была сделана за месяц до нашего знакомства, но так было даже лучше, я малодушно решил, что не надо мне памяти о самом себе в этом фото, ни к чему мне она.