Само собой, особое внимание он уделил пленителям, весьма обидно ржущим и тычащим пальцем. Точнее, пленительницам, так как клетку, на манер паланкина, тащили бабы. Назвать женщинами этих одногрудых страхолюдин с фигурами под запустивших себя тяжелоатлетов Василий не мог. И ладно бы они еще к какому-то иному разумному виду относились, так ведь нет, вполне себе человеческие бабы. Кроме фигур и рож, куда больше подходящих троллям, отличительной чертов пленительниц была поголовная одногрудость. Причем, из-за брони, состоящий из однотипных наплечников, разнообразных, явно трофейных шлемов и кольчуг крупного плетения, Василий прекрасно видел — правую сиську бабенкам отрезали.

Этот факт тут же заставил вспомнить про амазонок, которые, по легендам, проделывали с собой то же самое. Вроде как подобное членовредительство способствовало стрельбе из лука, так как грудь мешала его натягивать и целиться, но Василий как-то слышал, что подобный мазохизм еще и за обряд инициации считался. Рассматривая ближайших пленительниц, Василий, хвала полтиннику в восприятии, регулярно получил системные сообщения, из которых сделал вывод о среднем уровне амазонок в районе сорокового.

— Подожди привала, красавчик, — подмигнула ему молодая бабища, с которой он столкнулся взглядом.

— Похудей сначала и сиську пришей, — буркнул Василий, но недостаточно тихо, за что тут же получил древком копья в печень и обещание почетной должности полового коврика. Полового, как нутром почуял Василий, во всех возможных смыслах.

Массируя пострадавший бок и утирая слезы радости, он решил не искушать судьбу. Прекратив пялиться на амазонок, Василий попытался рассмотреть остальные клетки, но допустил досадный просчет. Стоило Васи нарушая баланс клетки, как ему сразу же объяснили правила поведения живого груза. На этот раз досталось селезенки.

Однако, обобщенную картину происходящего Василий оценить успел и несколько успокоился. Во всяком случае, насколько он сумел понять, захватили их без серьезного боя, если такой вообще был, а это вселяло надеджу. Потому-то Вася и откинулся затылком на прутья клетки, прикрыл глаза и задумался, стараясь не обращать внимания на бьющий в нос запах пота, текущего по давно немытым телам носильщиц. Но бдительности он не терял и продолжал внимательно слушать. Во всяком случае старался это делать точно так же, как во время жизни в лесу.

Амазонки шли молча, размеренно и почти бесшумно. А еще они дышали. В едином ритме. И вот так, с закрытыми глазами, могло показаться, что дышит один огромный зверь. Разговоры и активность пленников жестко пресекались. Во всяком случае, Василий слышал лишь едва различимые шорохи и шуршание, заглушаемые скрипом колес.