— И чего это они не в поле? — целенаправленно подумал Василий. — Не нравится мне здешняя атмосфера. Чует моя задница, мы на пороге большого шухера.

— Не ссы, если что, я за минуту всю деревню на ноль помножу, — успокоил демон.

— И чем нам это аукнется? Тогда точно в леса уйти придется.

Пока демон и бредущий к колодцу Василий обдумывал варианты, атмосфера в деревне неуловимо изменилась. Стала какой-то более спокойной, нет, уверенной и чуть менее злобной. Василий бросил быстрый взгляд на мужиков, попытался понять причину, но прийти хоть к какому-то выводу не успел.

— Ты кто такой и че тебе надо? — вышел на дорогу седой мужик с пятеркой крепких деревенских парней.

«У самого слабого двадцатый уровень, у самого здорового двадцать девятый», — отметил про себя Василий. «Уровни еще не показатель силы, вряд ли у них серьезные боевые скилы есть», — напомнил демон. «Мне и простой физухи хватит, отмудохают толпой», — ответил Василий.

— Ну, — поторопил седой, демонстративно положив на плечо топор и продемонстрировав внушительный бицепс.

— Странник я, охотник, вот, шкуры продать хочу и одежды нормальной купить. Ограбили меня, напоили, раздели и в лесу бросили. Пришлось охотиться, шкруы снимать и к людям выходить. В город шел, — добавил Василий опустив голову и старательно шмыгнув носом.

— Ну… — седой, то ли кузнец, то ли староста, то ли и вовсе два в одном, пожевал ус и махнул рукой, — показывай, что на продажу есть.

Спорить Василий не стал, скинул баул и потянулся к узлам, но был прерван повелительным взмахом руки и словами: «Не тут же, идем в дом». Правда, в сам дом старосты он так и не попал. Во дворе нашелся стол на козлах, вот на нем и разложил все добытое в лесу.

Староста, который, по совместительству, оказался не кузнецом, а плотником и каменотесом, придирчиво осмотрел товар, покривился от запаха, поворчал на тему криворукости молодежи, и начал торг:

— Ладно, дам тебе за все штаны, рубашку и плащ с капюшоном. Непромокаемый и теплый. Жена сама вязала.

— Продуктов на дорогу и хороший нож.

— В сердце.

— Ладно, давай без ножа, но тогда пять серебрушек сверху.

— Десять медяков, — отрезал седой.

— Четыре серебрушки, — возмутился Василий.

— Одну.

— Три.

— И по морде, — продемонстрировал внушительный кулак седой.

— Ладно, давай одну и флягу первача, — вздохнул Василий.

— Наш человек, — ухмыльнулся седой, — договорились, — протянул он мозолистую ладонь.

— По рукам, — пожал протянутую руку Василий.

Получив причитающееся и переодевшись, Василий обменял убогие поделки из шкур на скромный запас продуктов, котомку и поспешил убраться из деревни. Седой, то становящийся благодушным, то бесящийся по любому поводу, не внушал доверия.