Я наблюдал за происходящим, слушал разговор, а сам пытался одновременно сделать две вещи. Рассмотреть, как выглядит весь комплекс «Херувим» и наколдовать крохотное лезвие, что смогло бы незаметно разрезать мои путы.

И если первое мне более-менее удавалось — наниты, все же, неплохо справлялись с проекцией и её передачей, то по второму вопросу был полный швах.

Вся поверхность стенки фургона была усеяна выступами непонятного назначения. Какими-то изогнутыми кирпичиками размером с телефонную трубку. Все это излучало слабый голубой свет. Я никак не мог понять, зачем так сделали, пока не понял, что эта стена и есть «Херувим». Железо хакера вместе с биологической частью было встроено в фургон. Отлично решение, кстати! Высокоуровневые хакерские комплексы не способны самостоятельно передвигаться, а тут… Весьма изящно и очень опасно. Засечь его практически невозможно: мощный, да еще мобильный.

Я в очередной раз попытался создать плотное поле в форме лезвия — безрезультатно. Что-то было не так.

К воплю нанитов о сбоях в цепях я привык, поэтому, когда они завопили, что нас раскрыли, что хакер считывает биометрические данные напрямую с их сети, я непроизвольно вздрогнул.

— Проснулся, красавчик, — мягко произнес голос, и одновременно раздался вопль боли.

Хакер действовал параллельно, не переставая заниматься «работой» с Таней.

Притворяться бревном было глупо, так что я открыл глаза.

Вот теперь я увидел «Херувима» во всей красе. Призрачное мерцание, глубокие полутона на стыках электроники и биоматериала — зловещая красота.

Генерал развернулся ко мне и улыбнулся.

— Как спалось, Строев? — он хохотнул.

— Нормально, — ответил я. — Видел во сне, как тебя разорвало снарядом, угодившим тебе в задницу.

Генерал расхохотался.

— Такому не бывать. Эта малышка бронирована. Пробить её может дрон, но твоими стараниями двух не стало. Центр полетов не дал разрешение на аренду третьего, — он снова засмеялся.

— Тогда… — я сделал вид, что задумался. — Сегодня какой день недели?

Генерал моргнул и посмотрел куда-то вбок. Я попытался повернуть голову. Шея занемела и отдалась тупой болью. Мне нужно было немного времени, чтобы понять всю обстановку. Черт! Сколько я тут пролежал? И кстати, а где мы есть? Фургон явно стоит на месте. Хорошо, что говорить я мог вполне свободно, видимо, гортани не коснулся паралич, вызванный выстрелом, как и сердечной мышцы и прочих жизненно важных органов.

— Пятница, — неуверенно произнес Генерал.

— Отлично! — воскликнул я.

Главарь явно не разделял моего оптимизма по этому поводу.

— С чего бы?