Тетка стояла у проема и смотрела на улицу. В руках она держала какие-то бумаги.

Я подошел ближе.

— Андрюша, я так рада, что ты жив, — произнесла она слегка заискивающим тоном.

— Что вы здесь делаете?

— Тебя жду. Держи, — она протянула мне бумаги. — Это дарственная на дом. Так будет быстрее. Иначе долго оформлять, а так, я тебе дарю этот дом. Ты можешь вступать во владение уже с этого момента.

— Дарите мне дом, принадлежащий моей семье? — меня начало потряхивать.

— Да, все так, но пойми, я из благих побуждений.

Я отдышался, успокоился.

Сейчас, когда князь Коршунов был мертв, права на все его имущество переходило к старшему сыну, но если дарственную мне подписала жена, значит детей у них не было. Либо меня пытаются обмануть.

— А как же пава передачи по наследству? — решил все же уточнить я.

— Детей у нас нет, — тетка поняла меня правильно. — Тут все заверено электронными подписями, документы лишь формальность. Во всех распределенных реестрах данные уже имеются.

Я забрал бумаги и отвернулся.

— Ты позволишь мне остаться в этом доме на некоторое время? — вдруг спросила тетка.

— У вас есть ровно два дня. К тому моменту, как Император официально вернет мне титул, вас не должно быть в доме. Все ясно?

— Но, как же…

Я перевел взгляд на тетку.

— Князь все рассказал мне перед смертью. И о том, как вам достался этот дом, и о том, какую роль вы сыграли в устранении моего отца, своего брата.

— Я его не убивала! — воскликнула она.

— Это я знаю, — я посмотрел ей в глаза. — Но убивать было и не обязательно. Достаточно было лишь шепнуть нужную информацию кому надо. Так?

— Значит этот гаденыш перед смертью пел, как соловей, — криво ухмыльнулась тетка. — Что еще он сказал?

— Это не ваше дело, — отрезал я.

И куда делся «Андрюша»? Сейчас ее голос звучал совсем иначе. И я понял, что нифига она не раскаивается. Просто надеялась, что я совершенно не в курсе. Рассчитывала, что князь ничего не успеет рассказать перед смертью. Но многие бы заговорили, когда ко лбу приставлен «степной шакал». Тем более, что альтернативой была смерть с возможностью восстановления, но, когда я услышал историю, то передумал. Такой гниде нельзя было позволять переродиться. А если учесть его отношение к служанке, да и к женщинам вообще, то третий выстрел вполне был оправдан.

— Я все сказал. Через два дня вас не должно быть в этом доме. Труп мужа, точнее, то, что от него осталось, можете забрать во внутреннем дворике. Если его еще не склевали птицы, то основные части там. Можете делать с ними, что захотите, только не путайтесь под ногами у моих людей. В ближайшие сутки тут будет много работы.