По лицу было видно — Леониду очень хотелось выругаться. Однако тот каким-то чудом сдержался. Вздохнул тяжело. Прошёлся взглядом по всей нашей компании, остановив его на ведьмаке.

— Ладно. Помогу. Вылечу вашу кикимору. Но условие у меня есть.

Никто даже не успел спросить, какое именно. Старик тут же начал говорить сам.

— Извиниться он должен за сынка своего. На коленях передо мной повиниться и признать, что прав я был.

Чтобы ни у кого уж точно не оставалось сомнений, о ком идёт речь, старик ткнул пальцем в Василия. А тот, против моего ожидания, всё с тем же каменным лицом, покрутил головой.

— При всём уважении к боли твоей, не бывать этому. Сама твоя дочка путь-дорогу выбрала. Мой сын её никуда не тащил. Она сама его скорее подбивала. А потом и погибли они оба по глупости своей. Не за что мне извиняться. И кровь свою оскорблять, тоже причин нет.

— Нет, значит? Да она никогда о таких вещах и не задумывалась, пока с твоим Мишкой не познакомилась! Это он ей голову задурил своими идеями безумными.

Теперь канва всего тут происходящего стала куда яснее. Что, надо сказать, не сильно приблизило нас к развязке. По крайней мере тому её варианту, где Верпа оставалась жива.

— Хватит.

Я шагнул вперёд, напитав глаза силой и позволяя выплеснуться наружу части той ярости, которая последнее время непрерывно бурлила внутри.

— Ты вылечишь кикимору. А старые дела обсудите потом. Сами в них разберётесь, не платя чужой кровью.

Леонид стиснул зубы, смотря в мои пылающие золотом глаза.

— Что если нет, медноглазый? Чем ты меня собрался испугать?

Мысль, которая пришла в голову была абсолютно неожиданной. Почти безумной. И скорее всего принадлежала не мне. При всём этом показавшись достаточно эффективной.

— Вытащу дух твоей дочери. Подселю его в чужое тело. И буду каждый день говорить, что в этом виноват её отец.

Лицо у старика стало совсем безумным. В плечо впились когти Беатрис, для которой предложение похоже стало неожиданностью. Сбоку ошарашенно охнул Василий.

— Не посмеешь… Нет у вашего племени такой силы.

— Зато мы знаем, у кого есть, мурр. И они выполнят приказ. Шевелись, лекарь. Пока мы тут говорим, там Верпа помирает.

Какое-то время он помедлил. Потом шумно сглотнул и пробормотав, чтобы ему показали пациентку, рванул на улицу. Следом выскочила и Влада. А я, повернувшись, вдруг обнаружил, что мне прямо в лоб смотрит ствол нагана.

— Кто ты? Ещё Ярослав? Или древняя тварь из старых времён?

* * *

Карьера у Шувалова двигалась не быстрее, но и не медленнее, чем у остальных. В обычном ритме, согласно которому полицейские постепенно растут в должности и звании, выгорают на работе и теряют остатки человеколюбия.