Но всё равно было неприятно, что им руководит девчонка. Он кинул взгляд на брата, но тот был настолько охвачен собственной страстью, что, кажется, ничего не понял.

— Я не сделаю тебе больно, у меня уже был опыт анального секса с женщинами, — выдавил он из себя, стараясь сделать тон снисходительным.

— Конечно, мой альфа, — ответила она тихим голосом, опуская глаза вниз. — Прости, что сказала тебе это. Просто испугалась. У меня не было еще опыта с двумя мужчинами одновременно.

— Всё будет хорошо, — хриплым голосом сказал он и медленно всунул один палец в девушку, отчего она застонала, прикусив свою нежную пухлую губку.

— Просто расслабься. У нас много опыта, мы не первый раз делим девушку на двоих, — вмешался вдруг брат. Обвивая девушку одной рукой, он притянул её к себе и принялся целовать, а второй нашарил сосок и начал его пощипывать с силой, умело отвлекая омежку от неприятных ощущений.

Матвей понял, что это сигнал, и начал усиленно её растягивать пальцами. Было видно, что анальным сексом она уже занималась, попка была мягкой и податливой. Но когда сразу два члена внутри, это уже ощущается совсем иначе.

Но надолго Усольцева-старшего не хватило.

Когда его член оказался в её тугом колечке, девушка заскулила, прижимаясь к груди второго брата.

А тот начал нежно поглаживать её по голове и шептать, успокаивая:

— Потерпи, малыш. Сначала неприятно, потом станет хорошо.

— Да, мой альфа, — ответила она.

Матвей медленно раскачивался, стараясь не поранить девушку, ведь отверстие у неё было слишком тугое, а сам понимал, что держится и не срывается на бешеную скачку лишь из-за всхлипывающей омежки, которая в этот момент вся дрожала от слишком сильного растяжения. Что-то внутри альфы переворачивалось от мысли, что он может причинить ей боль. Однако и отступать он тоже не хотел. Точнее, уже не мог.

Матвей уже был внутри неё, и, значит, она теперь только его.

Волк был словно под кайфом. И если раньше его вторая сущность редко проявляла хоть какой-то интерес к противоположному полу, разве что реагировала немного на течки сучек в стае, и то не особо сильно, то сейчас он впервые страстно желал обратиться и покрыть омежку в третьей форме — полуоборотня-получеловека. Когда их сознания полностью сливаются. Для него она оказалась тем самым афродизиаком, от которого у зверя почти напрочь снесло голову.

И лишь усилием воли Матвей сдерживал свою сущность, боясь, что просто убьет омежку. Он встретился взглядом со своим братом и понял, что тот тоже на грани и еле сдерживает оборот.

Черты его лица заострились, клыки удлинились, и рот уже не закрывался, а глаза горели желтым пламенем.