У них детство в жопе будет играть до самой пенсии.
Только секс — и ничего более!
Спать я ложилась с блаженной улыбкой на губах. Мне предстоит целый месяц свободы!
Еще бы низ живота не болел так сильно и общее состояние не было таким скверным. Но это только на пару дней, потом должно отпустить.
Утром тетя поднялась рано и меня, естественно, разбудила, чтобы дать кучу указаний по поводу ухода за её кактусами. Которые поливать надо не чаще одного раза в две недели. Она даже стикеры наклеила на горшки, какого числа мне их полить.
Я ходила словно сонная муха по дому и кивала как болванчик.
— Выпей обезболивающее, — сказал мне тетя, с жалостью смотря на мой «побитый» вид.
— Ты же знаешь, что всё равно не поможет, — пожала я плечами.
Боли эти начали меня преследовать с подросткового возраста, как только пришли первые месячные, и я так и не смогла от них избавиться. И просто привыкла к тому, что раз в месяц болею.
Тетя водила меня по врачам, но все вокруг пожимали плечами и говорили, что это нормально, это подростковое.
Когда подростковый возраст закончился, врачи опять пожимали плечами и говорили, что тут ничего не поделать, видимо, организм такой.
Что самое интересное, кроме этого, я ничем не болела с самого детства. Даже когда была пандемия и народ сидел по домам с температурой, а некоторые вообще не выжили, я совсем ничего не почувствовала. Даже не чихнула ни разу.
Но эти боли, конечно, сильно мешали нормально жить.
Кто бы знал, что это не просто боли, а самая настоящая течка…
Глава 2
Матвей стоял рядом с братом возле обшарпанной двери в старом грязном подъезде и слышал восхитительный голос омежки. Никогда он до этого момента не ощущал ничего подобного, как здесь, в этом отвратительном вонючем человейнике.
Альфа не мог понять, как люди могли ютиться в таких местах, почему они не чувствовали этой вони, не сходили с ума в замкнутых пространствах.
Даже здесь и сейчас его зверю было не по себе, хотя умом он и понимал, что в любой момент может покинуть это место, но всё равно чувствовал себя словно в ловушке.
И если бы не свободная омежка, он бы и близко не подошел к этому дому.
Казалось, будто сейчас все его чувства обострились — даже не в десятки, а в сотни тысяч раз. Сдержать оборот получилось лишь потому, что он был альфой от природы и умел управлять волком, а не волк управлял им.
Матвей сразу догадался, что у неё течка, но… почему же настолько сильным был аромат и зов? Хотя да, слово «сильным» не могло передать всю ту эмоциональную волну, обрушившуюся на братьев, которую они ощутили, уже подъезжая к дому, где жила омежка.