— Это инстинкты. Сейчас он справится и отпустит тебя. Потерпи немного, главное — сама не вырывайся, — сказал мне оборотень, хмурясь.

— Охренеть, — качнула я головой. — Мы же только что нормально общались. Почему он вот так себя ведет?

Я опять перевела взгляд на Тима, но он всё еще казался совершенно невменяемым.

— А ты не хочешь с ним поговорить? — решила я узнать у Матвея. — Вдруг он как-то отреагирует? Или он не слышит нас сейчас?

— Он и меня слышит, и тебя слышит, просто пока не может ответить. Борется с инстинктами, — сказал мне оборотень, при этом стоя на месте и не двигаясь, будто боясь спровоцировать собственного брата.

— Это очень странно, — покачала я головой. — А может, всё же есть какое-то средство? Вдруг он не успокоится?

Матвей задумчиво посмотрел перед собой, а затем сказал:

— Мама часто пела отцу, когда он хотел в стае кого-нибудь прибить. Ему нравилось, он успокаивался.

Я перевела сомнительный взгляд на Тимофея, который так и продолжал недовольно порыкивать, смотря в то место, где недавно был целитель. А тот, кстати, вообще не шевелился, хотя я чувствовала его испуганное дыхание.

— Может, целителю лучше уйти? — нехотя предложила я, потому что поговорить с еще живым мужчиной-омегой очень сильно хотелось, но и смерти я ему не желала и добавила: — Я же нормально себя чувствую.

— Нет, — качнул головой Матвей. — Сейчас ему лучше вообще не двигаться. Иначе Тимоха его разорвет.

— Да за что? — не поняла я.

— Он самец. Хоть и омега. Зря я, наверное, его привел, что-то не подумал, что у брата так крышу сорвет. Попробуй ему спеть, вдруг понравится?

— Сомневаюсь, — нервно хохотнула я. — Мне медведь на ухо еще в детстве наступил. По музыке в школе учительница ставила двойки. Я ни одну ноту не могла повторить. Моё пение сейчас будет самым худшим вариантом.

— Тогда придется ждать, — пожал плечами Матвей.

— Ладно, подождем, — вздохнув, ответила я.

Вот только ни через пять минут, ни через десять Тимофей не желал приходить в себя. И мне это откровенно надоело.

Я положила голову на мужское плечо и, устроившись поудобнее, начала пальцем гладить тыльную сторону его ладони, которой он меня обнимал за талию.

Выводила какие-то узоры и думала, как же всё это странно.

А еще то, что буквально несколько дней назад я бы не позволила так к себе относиться, но все эти звериные инстинкты и беременность, кажется, сделали из меня размазню.

Сразу же вспомнила одну из своих беременных подруг и то, как сильно она изменилась. Из холодной и расчетливой стервы превратившись в паникующую и вечно плачущую истеричку.