Видимо, за свои годы жизни этот мужчина научился доставлять женщинам настоящее удовольствие и сейчас весь свой опыт изливал на меня.

Это о моем удовольствии он в первую очередь заботился, это меня он превозносил так, что я просто рассыпалась на осколки от удовольствия и даже не пыталась обратно себя собирать.

Мы становились одним целым. Наши сознания сливались, и я вообще перестала себя осознавать как личность. Мне хотелось принадлежать своему альфе, и единственное, о чем я жалела, так это о том, что рядом не было еще и Матвея.

Уже давно голая и потная, я лежала под мужскими губами и металась из стороны в сторону. Он ласкал мои соски так долго, что я думала — с ума сойду от возбуждения.

А затем спускался с поцелуями к клитору и принимался за него.

Он заставил меня кончить несколько раз и при этом даже не побывал внутри.

Но я сама хотела почувствовать его член, и, когда он собирался довести меня пальцами и губами уже в четвертый раз до оргазма, я сама его отстранила и попыталась мягко уложить на спину и оседлать.

— Что ты делаешь? — хриплым голосом усмехнулся Тимофей, и я заметила, как его глаза засветились.

Зверь был очень близко, и ему не нравилось, что я вдруг не подчиняюсь. Но он пока не давил на меня, лишь показывался и напоминал о том, что он тут главный.

Я улыбнулась и, стараясь не смотреть в глаза мужчине, сказала:

— Разреши мне быть сверху, пожалуйста. Я так хочу тебя…

Волк нахмурился, ему явно не понравилась постановка предложения «быть сверху».

— Я хочу быть на твоем члене, — сразу же исправилась я.

Как можно разговаривать с полузверем? Только так… осторожно, будто по минному полю идешь, и объясняя каждое своё действие, чтобы он не подумал, будто я пытаюсь давить или, что еще хуже, быть первой.

Эти знания появлялись в моей голове, словно кто-то сейчас меня обучал. Целую методичку писал по общению с альфами. Смутно я начинала понимать, кто сейчас за меня разговаривает, но это были лишь проблески моих здравых мыслей, и я опять уходила в туман из возбуждения.

— Хорошо, — усмехнулся мужчина и лег на спину.

Я оседлала его, медленно садясь на член, и даже зашипела. Настолько чувствительной я была там, внутри, после стольких оргазмов. Стенки моего влагалища плотно обняли его фаллос. Отчего Тим прикрыл глаза и сжал зубы так, будто сдерживается.

— Какая ты горячая и узкая, — выдохнул он и, открыв глаза, опять блеснул на меня горящим волчьим взглядом.

А затем резко обнял и притянул к своей груди, так что у меня даже пошевелиться не получалось, и сам начал двигаться.

Медленно, так что хотелось выть и самой уже подмахивать, но его руки, будто стальные канаты, не давали мне даже шелохнуться.