— Так, хватит! — Мама стукнула ладонью по столу. — Вам волю дай, так вы опять переругаетесь. А нам нужно проблему решить. Пока дети бед не натворили — по неведению! Максим, тётя Аня обещала помочь тебе встретиться с Ритой. Ты уж постарайся её как-то убедить хотя бы рассказать Ясе про тебя и разрешить с нами общаться. Как вы там между собой разберётесь — это ваши дела, мы туда не лезем. Но она ведь нам внучка! Думаешь, у нас сердце за неё не болит?

Я сунул руку в карман за леденцом — и остановился. Только не при отце. На сигарету он бы и бровью не повёл, а увидев конфету, вообще меня мужиком считать перестанет.

А ну и к чёрту! Что я ему, пацан малолетний? Хочу — курю, хочу — конфеты ем тоннами!

Я вытащил пригоршню леденцов и положил на стол. Развернул один, сунул в рот. Посмотрел на мать, намеренно игнорируя отца:

— В своих делах я и сам разберусь. Не маленький давно.

* * *

* * *

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. В прихожей послышались голоса.

— Максим! Иди сюда! — позвала мама.

— Здрасьте, тёть Ань, — сказал я, чувствуя себя неуклюжим подростком, хотя давно был на голову выше Ритиной мамы.

— Пойдёмте, на кухне поговорим.

Я потащился за ними. Отец увёл Стасика в гараж, чтобы не мешать разговору, как он сказал. Я бы тоже с удовольствием от этого разговора сбежал, но деваться некуда, разговаривать пришли со мной, так что пришлось сесть за стол.

Мама хлопотала, наливая чай и доставая угощение. Я молча слушал женскую болтовню про пирожки и прочее и краем глаза разглядывал тётю Аню.

Мы не виделись лет десять. Тётя Аня заметно постарела. Впрочем, у меня и самого уже виски седеют. Годы-то идут…

Мама наконец села за стол и посмотрела на меня.

— Давайте уже что-то решать. Дальше так продолжаться не может. Ещё немного — и дети совершеннолетними станут!

— Ну так я готов. Только боюсь, что Рита меня опять даже на порог не пустит. И что с этим делать, как до неё достучаться, я не знаю.

Тётя Аня вздохнула и опустила глаза.

— Она даже меня не слушает. Но ведь и она не железная. Мыслимое ли дело столько лет всё одной на себе тянуть? Она же две ипотеки выплачивает. Я-то вижу, что она давно уже на пределе. — Тётя Аня посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, какая она упрямая. Будет ночами в подушку реветь, а днём делать вид, что всё прекрасно. Сама она к тебе не придёт. Но если бы хотела уйти, то ушла бы давно, верно?

— А она… у неё… разве у неё никого не было?

Тётя Аня махнула рукой.

— Я же говорю: она света белого не видит! Работа-дом, а дома снова работа. Разве это жизнь? Я сама нахлебалась, в одиночку ребёнка растила, думала, что хоть у неё жизнь сложится, семья нормальная будет, но нет, опять то же самое…