Несмотря на царящий вокруг холод, Рэйвин чувствовал запах крови от одежды Элспет. Он отступил на шаг, но было слишком поздно. Его левая рука задрожала – и он сжал ее в кулак, подавляя дрожь. – Когда я приведу тебя в покои короля, ты не должен причинить ему вред. Ты не должен делать ничего, что могло бы помешать мне забрать тебя из Стоуна и отправиться на поиски Карты Двух Ольх. – Значит, Роуэн согласился на мое предложение? Обменять мою жизнь на жизнь юного Эмори? – Не совсем. И поэтому ты должен быть паинькой. Кошмар рассмеялся. Звук его смеха пронесся по подземелью словно на темных крыльях. – Паинькой… – Его пальцы сжались в кулаки. – Как скажешь. Отведи меня к своему королю. * * * Вдоль стен подземелья на вбитых в камень крюках были развешаны кандалы и оружие. Рэйвин достал пару железных браслетов, скрепленных цепью, и открыл решетку. Кошмар протянул ему запястья. Под разорванными рукавами виднелась бледная, покрытая кровоподтеками кожа. Рэйвин стиснул зубы. – Поправь рукава, чтобы браслеты не ранили запястья. Не хочу, чтобы у Элспет прибавилось синяков. – Она их не чувствует. Рэйвин напряг желваки, стараясь надеть браслеты так, чтобы не коснуться кожи Кошмара. – Идем. Даже закованный в цепи, Кошмар двигался слишком тихо. Рэйвину потребовалось все его самообладание, чтобы заставить себя не оглядываться. Единственная причина, по которой он был уверен, что чудовище следует за ним, была в том, что он чувствовал его призрачное присутствие за своей спиной, пока они вдвоем выбирались из промерзших подземелий Стоуна. Они поднялись по лестнице. Рэйвин встряхнул руками, разгоняя заледеневшую кровь, и кончики пальцев закололо. Он все еще держал в руках Карту Кошмара, пытаясь с ее помощью связаться с Элмом, но кузен не отозвался. Зато кто-то другой отозвался. «Она мертва, глупец , – в глубине сознания раздался знакомый насмешливый голос. – Зачем цепляться за надежду? Даже если ты соберешь Колоду, развеешь туман и уничтожишь поветрие – она не вернется. Она умерла в своей комнате, в доме своего отца, четыре дня назад , – голос рассмеялся низким рокочущим смехом. – И все потому, что ты на десять минут задержался в патруле». Рэйвин трижды коснулся бордового бархата, подавляя магию Карты. Сердце гулко бухало в груди, и этот пульс отдавался в ушах. Это не был голос Кошмара. Это был голос того, кто насмехался и проговаривал вслух худшие опасения Рэйвина каждый раз, когда он пользовался Картой Кошмара чересчур долго. Это был его собственный голос. Щелканье зубов эхом разносилось