Все деревья цвели. Лес полнился нашими голосами, пока мы шли в город. Это был тот же самый участок дороги, по которому несколько месяцев назад я шла с Айони в день моих именин. То же место, где я впервые встретила Рэйвина и Элма. Тогда они были разбойниками, а я…
Я тоже изменилась с тех пор.
Смех эхом разносился среди деревьев, а солнечный свет озарял цветущий лес, травы и колючки, вытянувшиеся ввысь теперь, когда их больше не прятал туман. Кому-то вскоре придется срезать их, иначе зелень поглотит дорогу.
Я надеялась, что она и впрямь зарастет: больше всего мне нравились дикие уголки Бландера. Среди необузданного леса я чувствовала себя как дома.
Слева хрустнула ветка, и я обернулась к деревьям. И, должно быть, после долгой жизни в тумане я все еще не привыкла к тому, каким ярким может быть солнечный свет. Потому что на миг – мимолетный чудесный миг – мне показалось, что я вижу его.
Мне привиделись желтые глаза, смотрящие на меня из чащи. Но это было всего лишь солнце, чьи лучи пробивались сквозь старый прогнивший ствол.
Рэйвин ждал меня у поворота дороги.
– Думаешь о том, как мы были здесь в прошлый раз? – спросил он, протягивая мне руку. – Когда ты повалила меня на землю?
Я притянула его к себе, встала на цыпочки и прошептала ему в губы:
– Одно из моих любимых воспоминаний.
Он поцеловал меня, вплетая пальцы в мои волосы.
– Мое тоже, мисс Спиндл.
Рэйвин так и не воспользовался Картой Пастыря. Он не исцелил себя вместе с Эмори, Джеспир и другими, кто пришел в замок Ю. Он использовал свою магию, чтобы уничтожить последнюю Карту Косы. И хотя он говорил мне это лишь в тишине нашей спальни, он не желал быть исцеленным. Он по-своему все еще держался за то, что случилось в ольховом лесу. За свою магию, свое тайное наследие. За Таксуса.
И потому, когда я вновь подняла взгляд на лесную дорогу, сжимая и разжимая челюсти – щелк, щелк, щелк, – Рэйвин не отстранился от меня. Он знал, как и я, что Кошмара больше нет. Но Аэммори Персиваль Таксус так долго жил во мне, что где-то там, на темном равнодушном берегу моего сознания, он все еще оставался со мной. Потому что это мы чертили круги. Мы вели других к их судьбам. Мы перестраивали королевство, словно деревья в нашем собственном лесу.
И, хотя на это ушло мучительно много времени, я поняла, кто я без него. Я была больше, чем Дева, Король и Чудовище из темной запутанной истории Бландера.
Я была ее автором.
Благодарности
Правду говорят: вторые книги капризны. Порой даже немного чудовищны. Трудности написания моей собственной не обрушились на меня стремительной атакой. Они подкрадывались медленно. Я знала, чего хочу от «Двух сплетенных венцов», и знала, как хочу к этому прийти. Но неизбежность прощания с этой дилогией, с ее героями после стольких лет, что я носила их в себе, временами делала работу сокрушительной. Эта книга не пожалела моего мягкого, как зефирка, сердца. Однако она помогла мне развить осознанность и мастерство. Она научила меня вставать и продолжать идти. И я всегда буду ценить ее за это. И, разумеется, я прошла через это не одна.