Я вплела его в волосы.
– Эти цветы нужно бросать после церемонии, – заметил Рэйвин Джеспир, которая возилась со своими цветами, украшая ими сперва ворот Петира, а потом и Эмори.
– Просто приодела их самую малость, – ответила она и ущипнула брата за щеку. – Красавчики.
Петир гордо выпятил грудь, а Эмори отмахнулся от Джеспир, пробормотав что-то о крайнем унижении, и протянул Филику Уиллоу платок из кармана.
– Деревья, Филик, церемония еще даже не началась, а ты уже рыдаешь.
Айони была в белом платье и босиком. Элм, король, не носил ни короны, ни украшенных одежд – лишь простую черную тунику. Я не могла доказать этого, но была уверена, что это та же самая туника, в которой он скрывался под личиной разбойника. Только теперь его пояс украшал меч Короля-пастуха.
Когда началась церемония, Рэйвин стоял рядом с Элмом, а я – с Айони. Рэйвин сцепил руки перед собой, и они совсем не дрожали. Когда он бросил на меня взгляд, уголки его губ привычно дрогнули. Но на этот раз он позволил улыбке расцвести, пока она не озарила все его лицо.
Тисл плакал. Моя тетя плакала. Моретта, Фенир и даже мой дядя – тот самый, что был оттеснен в дальний угол, подальше от тех из нас, кто еще не простил его за случившееся со мной в доме Спиндлов, – тоже не сдержали слез.
Когда Филик протянул им золотые кольца, Элм заглянул Айони в глаза.
– Сто лет, – сказал он ей так, будто в комнате были только они вдвоем. – Я буду любить тебя сто лет – и целую вечность после.
Айони не стала дожидаться, когда он наденет кольцо ей на палец. Она обвила его руками и без стеснения поцеловала, вызвав ликующий возглас Эмори и новый поток слез у всех остальных.
Когда они вышли из дома Хоторнов, рука об руку, как король и королева Бландера, мы подбросили в воздух желтые ирисы. Ирисы – в память о моей матери. А желтые, потому что… ну, в этом Элм был особенно непреклонен.
Айони схватила меня за руку и крепко обняла. Стоя за ее плечом, Элм положил ладонь на рукоять меча Короля-пастуха и подмигнул мне.
– Ничего этого не случилось бы без тебя, Элспет, – прошептала Айони. – И разве это не прекрасно?
Мы вместе пошли по лесной дороге.
Казалось удивительно поэтичным, что когда-то я думала, будто мир рухнет, если моя кузина Айони выйдет замуж за наследника трона Бландера. Но во всем, что произошло после последнего Равноденствия, ощущалось равновесие. Будто все наши жизни, проведенные отдельными длинными линиями, постепенно изогнулись, да так сильно, что все мы стали переплетенными кругами. Будто мы были предначертаны друг другу. Собраны вместе, как собирает пастух разбредшихся по лугу овец.