наслаждаться этим. Слезы Айони высохли. Она смотрела на него так же, как тогда, когда назвала его прекрасным, – а потом прижалась к нему, обвив руками его шею. – Тогда позволь мне насладиться этим с тобой, – прошептала она в его губы. Совершенно забытая Коса с тихим шелестом упала на землю. * * * Они решили объявить о брачном контракте в тот же вечер – вонзить кол в сердце всей этой нарочитости и помпезности, положить конец празднествам на день раньше. Когда они вернулись в Стоун, давно перевалило за полдень. Где-то в глубине замка звонил колокол. – Что это? – Айони подняла взгляд на высокие мрачные башни. Элм передал поводья конюху и взял ее за руку. – Не знаю. Болдвина не оказалось рядом, чтобы спросить у него. Как и Филика. В груди у Элма натянулась струна. Он подумал, что, может быть, Рэйвин вернулся раньше. Переплетя пальцы с Айони, Элм поднялся по лестнице к коридору королевского этажа и шагнул в свои покои. Из угла поднялась тень – и это был вовсе не Рэйвин. Это был Хаут.

Часть III. Сгибать

Часть III. Сгибать Глава тридцать девятая. Элспет Берег Владычицы Леса был очень похож на тот, что я видела в разуме Кошмара: бездушное бесконечное пространство. Только этот пляж был бледным. Небо, катившиеся волны, мелкий песок – все было тусклым, мертвенно-серым. Рэйвин сидел на песке, сжимая Джеспир в объятиях. Он не мог достучаться до нее ни своей Картой Кошмара, ни голосом. Как бы он ни тряс ее, как бы ни звал по имени – она не пробуждалась. Я не знаю, сколько мы просидели на том берегу, ожидая, когда явится Владычица Леса. Кошмар грыз ноготь, краем глаза наблюдая за братом и сестрой Ю. – Сколько нам ждать? – голос Рэйвина, разбивший окутавшую нас тишину, был хриплым. – Время Владычицы течет иначе. На усталом лице Рэйвина алели десятки порезов от ветвей и шипов. Когда он прижал мозолистый палец к шее сестры, с его губ сорвался болезненный звук. – Ее пульс слабеет. Лихорадка убивает ее. «Сделай что-нибудь, – взмолилась я, заточенная в темноте. – Не дай ему потерять надежду». – Твой род пропитан магией, – ответил Кошмар резче, чем следовало. – Она выживет. Рэйвин зажмурился и промолчал. Кошмар раздраженно вздохнул: – Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы поддаться отчаянию. Рэйвин не ответил. Но другой голос ответил вместо него. Он донесся со стороны моря – глубокий и неизмеримый. Он наполнил мою темную обитель, отозвался и близко, и далеко. – Король Бландера, – провозгласил он, – явился, чтобы поторговаться вновь. Вода расступилась, и из нее на берег ступило существо с когтями, заостренными ушами и серебряными глазами. И какая-то неуловимая частица меня, живущая в глубине чернильной тьмы, что текла по моим венам, поняла, кто стоит перед нами. Владычица Леса. – Добро пожаловать обратно, Король-пастух. Добро пожаловать, Рэйвин и Джеспир Ю. – Ее неземные глаза взглянули в мое окно. Она улыбнулась. – Добро пожаловать, Элспет Спиндл. Глава сороковая. Элм Полыхнул красный отблеск. – Не двигайся, – раздался голос Хаута. – Даже не говори. Соль обожгла чувства Элма. Его разум застыл, сковав мышцы, и Элм замер: одна рука в кармане, другая в руке Айони. Перед ними стоял Хаут – высокий, грозный и безупречный. Все, что уродовало его: шрамы, синяки, следы от когтей, – все исчезло, его кожа была идеальна, без единого изъяна. Он был одет в золотую тунику и темно-алый дублет, у пояса поблескивала пара кинжалов. Его широкая грудь вздымалась, когда он встал напротив Элма, и тот смог отметить, что брат теперь выглядит моложе – оттого, что глубокие морщины на его лбу