— Когда слушаешь — все так красиво звучит, — вздохнула Марина, — а я на работе так устаю, что куда там еще бегать. Тем более силовые упражнения на ноги выполнять…

— Ага. У нас как лифт выключают, то хоть вешайся, — кивнула Альфия Ильясовна. — Особенно тем, кто на верхних этажах живет.

— Тогда не надо упираться только в бег, — сказал я. — Можно чередовать: сегодня ходьба или бассейн, завтра легкие силовые, потом йога или растяжка. Смысл не в том, чтобы себя добить, а чтобы тело регулярно получало разную посильную нагрузку, чтобы обновляло митохондрии и улучшало здоровье мозга, сердца и сосудов, чтобы…

— Послушай, Сергей, — не выдержав, вмешалась в наш разговор Алла Викторовна, которая все это время внимательно слушала. — Я хотела спросить по поводу сахара…

Я отставил чашку и пригляделся к ней. Кожа показалась мне сероватой, под глазами припухло, седые волосы у виска свалялись. Поднимая чашку, Алла Викторовна придерживала ее второй рукой так, чтобы не было видно, что одна слегка дрожит.

Диагностика завершена.

Объект: Драч Алла Викторовна, 65 лет.

Основные показатели: температура 36,7 °

C, ЧСС 92, АД 138/86, ЧДД 21.

Обнаружены аномалии:

— Хроническая бессонница.

— Кортизол повышен.

— Декомпенсация СД 2 типа.

— Артериальная гипертония I степени.

Я мысленно убрал окошко Системы. Пока Алла Викторовна формулировала вопрос, мы все молчали, и из комнаты доносилось сосредоточенное Степкино: «Гремят раскаты молодые… — он остановился и начал заново, с самого начала: — Люблю грозу в начале мая…»

— В общем… — пожевала губами Алла Викторовна.

— Сильно скачет сахар? — задал я наводящий вопрос.

Алла Викторовна посмотрела на меня поверх очков и призналась:

— Скачет. Утром натощак девять. К обеду до четырнадцати лезет. К вечеру может уйти под пять с половиной, и тогда аж ложку не удержать.

— Алла Викторовна! — взвилась Танюха и со стуком поставила чашку. — Ты че это, серьезно⁈ Ты ж мне ниче не говорила, а чего молчала?

— Ну вот, говорю, — ответила Алла Викторовна.

— Господи, помилуй, — пробормотала Альфия Ильясовна и быстро перекрестилась. — Алла, ты бы сказала, я бы сходила в храм, помолилась за тебя.

— Храм потом, — сказал я. — Сначала по делу. Алла Викторовна, давно так?

— Да уже месяц как. Я думала инсулин подкрутить. Но талон к эндокринологу через три недели, а платно — две тысячи прием, и это без анализов.

Я кивнул и быстро прикинул цифры. Амплитуда от пяти с половиной до четырнадцати — это уже не скачки, а качели, и раскачивает их не доза, тут другое.

— При пятерке так не трясет, — сказал я. — Тремор у вас не сахарный, Алла Викторовна. Это нервы и недосып, так что дозу сами не трогайте. К эндокринологу через три недели — обязательно, я подскажу слова, чтобы вас не футболили. Но дело не в инсулине.