— Проходите, Сергей.
Она была в платке и халате, лицо немного заспанное.
— Я вам постелила на кухне. Вы голодный? Покормить вас?
— Нет, нет, — торопливо покачал головой я и, не став уточнять, что пирожками, добавил: — Я поужинал.
— Ну, тогда ванная вон там, я полотенце для вас положила на стиральную машинку. Оно темно-синего цвета. Но только имейте в виду: у меня бойлер маленький, поэтому, если принимаете душ, лучше поторопиться, потому что дальше потечет холодная вода.
— Спасибо, — поблагодарил я.
А она все-таки не смогла удержаться от любопытства:
— Сергей, а что у вас случилось?
Не знаю почему — может, потому что был весь раздерганный и переживал, как буду доказывать свою порядочность завтра, может, сказалась бессонная ночь в больнице и мое практически третье рождение на озере — но я внезапно даже для самого себя сел и выложил ей всю правду. Точнее, часть правды. О том, что такая неприятность у меня. О Кабановиче, который появился словно чертик из табакерки, и о том, что завтра предстоит доказывать, что имею право на научное достояние академика Епиходова, но при этом из первичной документации у меня только два полевых дневника и старый епиходовский учебник по нейрохирургии.
Алена Петровна выслушала меня и вдруг сказала:
— Подождите, Сергей. Я вам сейчас кое-что покажу. Может, пригодится завтра…
Глава 22
Я остался ждать, с недоумением размышляя, что хочет мне показать Алена Петровна.
Вариантов было несколько, но ни один я не угадал, потому что самый логичный отмел сразу. К моему огромному удивлению, Алена Петровна, сгибаясь под тяжестью, притащила ко мне старый потертый чемодан.
— Вот, — сказала она, отдуваясь и смахивая пот со лба, — это Вадюшины тетрадки остались.
— Что? — не понял я.
— Вадя с Сережей много работали, — пояснила она, — и Вадик все черновики в этом чемодане хранил. Никогда ничего не выбрасывал. Говорил, что все когда-нибудь может пригодиться.
— О как, — изумился я.
— Незадолго до Сережиной смерти Вадя все тетрадки пронумеровал и сделал каталог. Вот он. — Алена Петровна протянула мне обычную ученическую тетрадку, еще советского образца, в косую линию. — Но там есть и другие материалы.
— Можно посмотреть? — спросил я, заинтересовавшись, и осторожно раскрыл тетрадь.
— Конечно! — воскликнула Алена Петровна. — Я же для этого и принесла. Забирайте, Сергей. Вам на комиссии это все пригодится. А Вадику и Сереженьке они уже без надобности…
Она тяжко вздохнула. А я от избытка чувств чуть не прослезился:
— С-спасибо вам, — искренне поблагодарил я добрую женщину. — Сам Господь привел меня к вам.