— Все, — сказал он. — Теперь он их проблема. А вот у нас проблемы только начинаются.
— Плевать, — улыбнулся я. — Борисыч, мы жизнь человеку спасли. Об остальном подумаем потом.
Их лица одновременно, будто окрашенные бледным зимним рассветом, просветлели, и они тоже улыбнулись.
— Ладно, пойдемте сдаваться, — вздохнула Александра Ивановна и смущенно зевнула.
Глава 21
После напряженной ночи в больнице и утренних формальностей мой организм окончательно сдался. Я вырубился и проспал бы весь день беспробудно, если бы не вибрация телефона на тумбочке и последовавшая за этим беспокойная трель, которую я поставил на Борьку.
Да что же это такое⁈ Ни дня спокойно отдохнуть не дают! Кипя праведным негодованием, я ответил на вызов.
— Епиходов! — заорал Терновский без всякого предисловия и приветствий в трубку. — Что такое происходит⁈ Ты что себе позволяешь⁈
— Э… — стушевался я спросонья. — Не понял. Вы хорошо доехали, Борис Альбертович? Все нормально? С Марусей все хорошо?
— Да подожди ты! — заорал Борька. — Ты мне объясни, что это такое? Кто такой Александр Кабанович? Ты знаешь, кто это — Кабанович?
Что-то смутное всплывало, но точно припомнить я не смог.
— А что такое? — осторожно спросил я.
— Объясни, почему этот Кабанович внезапно является в наш институт, пока я там у тебя в этом долбаном санатории рыбу ловлю? И заявляет, что ты сплагиатил полностью все исследования и данные академика Епиходова! И что настоящий преемник академика — это он. Более того, в доказательство он предоставил полевые дневники, журналы учета и первичные данные. А вот ты можешь все это показать? Ты понимаешь, что там сразу Лысоткин с Михайленко в позу встали и начали его поддерживать⁈ Соображаешь, что меня завтра вызывают на комиссию⁈ На базе ученого совета создали комиссию и будут разбирать это все. Такой позор! Короче, Епиходов, ты должен приехать!
Очуметь! От таких новостей у меня чуть челюсть не отпала. Я совершенно растерялся. Кто такой этот Кабанович? Помнил смутно — ничего внятного Борьке ответить не мог. Единственное, что я сумел выдавить:
— Слушайте, Борис Альбертович, а комиссия во сколько?
— Да после обеда! Тебе крупно повезло, Епиходов, что нашего директора с утра вызывают в Минздрав на общественный совет с докладом, поэтому рассмотрение перенесли на вторую половину дня. Так что жду тебя завтра в Москве и без всяких там! Хоть телепортируйся, а чтобы завтра был в институте, как штык! Ты меня понял?
— Охренеть.
— Что-о?
— Я имел в виду, что буду, — быстро поправился я, даже не представляя, успею ли вылететь сегодня или завтра утром и остались ли билеты. — Я понял, Борис Альбертович, буду как-то прорываться.