— Вижу, рыбак ты опытный, Серега, — с одобрением хмыкнул Григорий.

— Я больше по летней, так что, если что, вы подсказывайте.

— Да это без вопросов. А то у меня племянник в прошлом году из Вятки приехал, так я его два часа учил узлы вязать — как рыба об лед! Потом плюнул и сам привязал.

Я осторожно опустил балансир в черную воду. Тот ушел на дно, кивок выпрямился. Я подтянул его на полметра вверх и сделал короткий взмах удилищем. Балансир вильнул в стороны и завис. Я сделал еще один взмах, подержал…

Тем временем Генка начал бурить свою лунку метрах в шести от моей.

— Серег, ты сегодня на улов настроен или просто посидеть? — поинтересовался он, не отрываясь от шнека.

— Ну, хотелось бы что-то поймать.

— Окушков я тебе гарантирую, тут они дерзкие и голодные.

— А щука тут берет?

— Берет. Только щуку без живца не возьмешь, а живца у нас пока ноль. Не спеши, я с тобой рядом тоже сейчас играть начну.

Анатолий занял место рядом со мной, только бурил с другой стороны.

Игорек, оставив свои конспирологические выкладки, наконец занялся делом — открыл баночку и начал вытаскивать оттуда личинок.

— Это что, мотыль? — спросил Борька, заглянув ему через плечо.

— Репейник, — ответил вместо Игорька Григорий. — Личинка репейной моли, в шишках лопуха зимует. Зимой плотва его уважает больше, чем мотыля: и пахнет правильно, и на морозе живет дольше. Я их в холодильнике в самих шишках держу, чтобы не сохли. Учись, Борис.

— Учусь, учусь, — пробормотал Борька.

Между ним и мной занял лунку Наиль, который заиграл мормышкой так уверенно и мягко, что Григорий только одобрительно крякнул.

— Гриш, тебе живец какой нужен — плотвичка или окунек? — крикнул Анатолий.

— Плотвичка лучше. Окуня щука неохотно берет, плотва ей привычнее.

— Тогда подождем, кто первый плотву поднимет.

Так они перекрикивались, а Григорий тем временем взял с саней связку жерлиц — стоек с катушками и пружинными флажками — и пошел с Борькой к северному берегу, где у самого края ажурной стеной тянулся темный коряжник. Без живца они пока бесполезны, но точки можно было подготовить заранее: пробурить лунки, размотать леску, проверить катушки. Борька достоверно играл роль ученика-подмастерья: шел рядом и нес пустую банку для будущего живца.

У коряжника лед оказался другим. Не слабым, нет, пешня его не пробивала, но звук был другой, будто подо льдом пряталась пустота или старая промоина, затянутая морозом. Григорий постоял, прислушался, потом еще раз ударил пешней рядом с будущей лункой и только после этого кивнул сам себе.

— Тут аккуратно, Борис, — сказал он. — На месте не топчемся.