Чем закончилось противостояние девушек, я не знаю, потому что в этот момент уже ехал к Ирине. А в кармане моей куртки лежал диктофон.

Задача у меня была в сущности простая: не отпугнуть Ирину, подставить ей плечо и слушать все, что она говорит, — особенно если речь зайдет про Михайленко. Ну и кивать в нужных местах. Но было у меня в этом вечере и свое дело. Квартира, куда я ехал, была когда-то и моей, и мне хотелось найти там хоть что-нибудь от Беллы, настоящей хозяйки этого дома.

Дверь открыла Ирина и выглядела она, чего не отнять, великолепно даже в домашней одежде. Впрочем, этот наряд она, скорее всего, тщательно подбирала перед зеркалом.

— Сережа! Ах, как ты похудел!

Она подставила щеку, я с отвращением чмокнул ее фарфоровую кожу.

— Раздевайся скорее. Мы пока одни, подруга скоро придет.

Я разделся и осмотрелся. В прихожей все было чужое.

Прошел в гостиную, и там тоже многое изменилось. Мебель, само собой, переставили, диван стоял теперь поперек комнаты, а того кресла, в котором я прочел половину своей библиотеки, не было вовсе. Я поискал глазами хоть что-нибудь прежнее и нашел только люстру. Она пережила и Беллу, и меня, и, судя по всему, собиралась пережить всех остальных.

Стол был накрыт на троих, с салатами и нарезкой. Красное вино Ирина заботливо открыла заранее.

Я сел за стол и следующие десять минут с омерзением наблюдал, как искусно Ирина отрабатывала роль безутешной вдовы: говорила скорбным голосом, разглаживала скатерть, красиво и печально подносила к глазам платочек. Который, к слову, оставался сухим, но ее это не смущало. Я кивал, сочувствовал и ел салат.

Подруга ее задержалась, но наконец в прихожей зазвенел домофон, и Ирина ушла открывать.

— Ирочка, прости, такси час стояло на Садовом! — донеслось из прихожей вместе со звуком двойного поцелуя.

Пока гостья раздевалась и охорашивалась перед бронзовым зеркалом, я успел доесть салат. Наконец в гостиную вошла яркая блондинка лет под тридцать, в облегающем трикотаже, еще румяная с мороза.

Первым делом она спросила у Ирины, где тут можно вымыть руки. Хороша подруга, которая не знает, где в этом доме ванная. Я отметил это для себя.

— Эльза, — представилась она, вернувшись, и подала мне узкую прохладную ладонь.

— Сергей, — сказал я.

— Да знаю я, кто вы, — отозвалась Эльза со смехом. — То есть ты. Мы же по-домашнему, да, Ирочка?

Была она невероятна обаятельна. Охотно заливисто смеялась над моими шутками, за несколько минут успела похвалить, как я держался в ток-шоу, и ужаснуться марийским лесным духам. Разок, правда, чуть не прокололась, сказав Ирине «вы», но тут же поправилась. Если бы не данные Системы, я бы легко мог пасть перед ее очарованием.